Досадийский эксперимент
Шрифт:
11
Менталитет военного – это менталитет бандита и налетчика. Таким образом, вся военщина представляет собой форму организованного бандитизма, где не имеют силы общепринятые нормы. Военщина – это способ рационализированного убийства, изнасилования, грабежа и прочих форм кражи, всегда воспринимаемых как часть войны.
Когда недостает внешних целей, военное мышление всегда обращается против своего собственного гражданского населения, используя идентичные рациональные объяснения для бандитского поведения.
Очнувшись от коммуникативного транса, Маккай сообразил, каким он должен был показаться этому странному Говачину, возвышавшемуся над ним. Разумеется, Досадийский Говачин должен был счесть его больным. В трансе он бормотал, его бил озноб, с него катился пот. Маккай сделал глубокий вздох.
– Нет, я не болен.
– Значит, это пристрастие к наркотикам?
Припомнив множество веществ, способных вызывать пристрастие у досадийцев, Маккай чуть не воспользовался этим извинением, но передумал. Этот Говачин может потребовать какое-нибудь вызывающее пристрастие вещество.
– Не пристрастие, – сказал Маккай. Он поднялся на ноги и осмотрелся. Солнце явственно продвинулось к горизонту за своей струящейся вуалью.
А к пейзажу добавилось кое-что новое – то гигантское транспортное средство на гусеницах, стоявшее, мерно рокоча и пыхая дымом из вертикальной трубы, позади вторгшегося Говачина. Тот по-прежнему был упорно и усиленно сосредоточен на Маккае, приводя его в смущение своей неуклонной прямотой. Маккай был вынужден спросить себя: была ли это некая угроза или его Досадийский контакт? Люди Аритча говорили, что в точку контакта будет послано средство передвижения, но…
– Не болезнь, не наркомания, – сказал Говачин. – Это какое-то странное состояние, присущее только Человеку?
– Я БЫЛ болен, – произнес Маккай. – Но я выздоровел. Это состояние прошло.
– И часто это с тобой случается?
– Я годами могу жить без рецидивов.
– Годами? Чем вызывается это… состояние?
– Я не знаю.
– Я… э-э-э… – Говачин кивнул и вздернул подбородок. – Божье несчастье, наверное.
– Наверно.
– Ты был полностью уязвим.
Маккай пожал плечами. Пусть Говачин понимает это, как сумеет.
– Ты не был уязвим? – Это почему-то позабавило Говачина, добавившего: – Я Бахранк. Возможно, это самое удачное, что с тобой вообще случалось.
Бахранк было тем именем, которое помощники Аритча дали Маккаю для первого контакта.
– Я Маккай.
– Ты соответствуешь описанию, Маккай, за исключением твоего, э-э-э, состояния. Не хочешь ли ты сказать больше?
Маккай задумался, чего же ожидает Бахранк. Предполагалось, что это будет простой контакт, выводящий его на более влиятельных людей. Аритч, определенно, имел на Досади хорошо информированных наблюдателей, но не предполагалось, что Бахранк является одним из них. Предостережение насчет этого Говачина было особенным.
– Бахранк не знает о нас. Будь чрезвычайно осторожен с тем, что открываешь ему. Для тебя будет очень опасно, если он прознает, что ты прибыл из-за Вуали Бога.
Служащие двери для прыжка подтвердили предостережение.
– Если Досадиец
Бахранк явно пришел к какому-то решению, кивнув сам себе.
– Джедрик ожидает тебя.
Это было еще одно имя, которым его снабдили люди Аритча.
– Твой лидер ячейки. Ей сказали, что ты новый. Проникший из Обода. Джедрик неизвестно твое истинное происхождение.
– А кому известно?
– Мы не можем тебе сказать. Если ты не знаешь, эту информацию нельзя вырвать у тебя. Впрочем, уверяем тебя, что Джедрик не является одним из наших людей.
Маккаю не понравилось звучание этого предупреждения: «…вырвать у тебя». Бюсаб, как обычно, посылает вас в пасть тигра, не давая полных указаний по длине тигриных клыков.
Бахранк указал жестом на свою гусеничную машину.
– Пойдем?
Маккай взглянул на машину. Это явно было военное устройство, в тяжелой броне, со щелями в металлической кабине и огнестрельным оружием, торчащим под нелепыми углами. Она выглядела приземистой и смертоносной. Люди Аритча упоминали о подобных штуках.
– Мы присматривали за тем, чтобы они получали только примитивные бронированные средства передвижения, огнестрельное оружие и залежалую взрывчатку, таким вот образом. Впрочем, они были весьма изобретательны в своих переделках подобного вооружения.
Бахранк еще раз указал на свою машину, явно стремясь поскорее удалиться.
Маккай вынужден был подавить внезапное чувство глубокой тревоги. Во что он ввязался? Он чувствовал, что, очнувшись, обнаружил, что ужасающим образом соскальзывает в опасность, не будучи в состоянии контролировать и малейшей угрозы. Ощущение прошло, но оставило его потрясенным. Маккай мешкал, продолжая разглядывать машину. Она была около шести метров в длину, с тяжелыми гусеницами, плюс другие колеса, едва видимые в тени позади гусениц. Она щеголяла обычной антенной на заду для того, чтобы ловить сигнал мощного передатчика на орбите под ограждающей вуалью, но была еще вторичная система, сжигавшая вонючее топливо. Дым от этого горючего наполнял атмосферу вокруг них резким запахом.
– Чего мы ждем? – требовательно спросил Бахранк. Он сверкнул глазами на Маккая с явным страхом и подозрением.
– Теперь можем ехать, – сказал Маккай.
Бахранк повернулся и шустро забрался вверх по гусеницам в затененную кабину. Маккай последовал за ним, обнаружив, что внутренность представляет собой плотно загроможденное помещение, наполненное горьким маслянистым запахом. Там были два крепких металлических сиденья с изогнутыми спинками, выше головы сидящего человека или Говачина. Бахранк уже занял левое, орудуя переключателями и наборными дисками. Маккай рухнул в правое. Поперек его груди и талии сомкнулись откидные подлокотники, чтобы удержать его на месте; к затылку приладилась подставка. Бахранк щелкнул переключателем. Дверь, через которую они вошли, закрылась под скрип серводвигателей и твердое клацание запоров.