Доставлено: убийство
Шрифт:
Дэнни склонился над клавиатурой и напечатал:
— Здравствуй, Тьюринг!
В ответ на экране появился знакомый шрифт:
— Приветик, Дэнни! Как делишки?
— Веди себя прилично, у меня здесь клиент.
— Хорошо. Я буду само приличие.
— Как насчет небольшой демонстрации для мистера Джеймса?
— Конечно. А чем он занимается?
—
— Ты же знаешь, Дэнни, это невозможно. Запросы наших клиентов строго конфиденциальны. Но ведь агентство Фридмана и Уоллеса участвует в конкурсе на контракт с «Пепси-Колой», не так ли? Думаю, ему будет интересно посмотреть выборку материалов по маркетингу безалкогольных напитков.
— Отличная идея.
Дэнни торжествующе взглянул на клиента.
Тот недоверчиво нахмурился, глядя на экран.
— Вы что, запрограммировали, чтобы Она так сказала?
— Да нет, вы сами видели. Я только сообщил ей, кто вы такой, а дальше она уже сообразила. Понимаете, разным клиентам я показываю разные примеры запросов. Если приходит производитель, я даю примеры из сегмента рынка, на который он сориентирован. А если это рекламное агентство, как у вас, — тогда информацию по их крупнейшему заказчику. Ну, или потенциальному заказчику. А скажем, для юристов подойдет обзор судебных процессов с участием самого важного клиента. Но мне не надо ничего программировать. Просто Тьюринг уже изучила мои привычки. Достаточно сказать, чем занимается мой клиент, и она сама выберет подходящий пример запроса.
— Вы так о ней говорите, как будто это живой человек.
— Иногда мне и самому так кажется. Знаете, Зак… Ну, это программист, который ее создал; его зовут Закри Малон. Так вот, Зак утверждает, что закачал в нее содержимое всех детективов из электронной секции нашей библиотеки.
— Вы серьезно?
— Не знаю, так он говорит. Может, шутит. Так или иначе, Тьюринг совсем не похожа на обычный компьютер. Скорее, это опытный, надежный работник и притом очень большая умница — со своими странностями, конечно.
Компьютер бибикнул, и на экране появились слова:
— Что, Дэнни, расхваливаешь меня перед клиентом?
— А как же иначе, Тьюри!
— Небось опять называешь меня очаровательной чудачкой, да? А ведь я тебя предупреждала! Ты же знаешь, что случится, если еще раз обзовешь меня чудачкой.
Дэнни изобразил шутливый испуг и написал:
— Нет, только не это! Пожалуйста, не стирай мой логин. Я и не думал обзываться, честное слово! — Он подмигнул клиенту . — Только сказал, что ты большая умница, вот и все.
— Да? Ну ладно, тогда живи.
Клиент усмехнулся. Дэнни сделал приглашающий жест в сторону клавиатуры. Клиент придвинулся к столу; ему не терпелось попробовать новую игрушку. Дэнни тихонько отошел, предоставив Тьюринг свободу действий. Да, вот что значит продукт, который сам
Тьюринг прошлась по списку активных пользователей.
В Манхэттене Дэнни успешно впаривал ее новому клиенту. Она увеличила ему буфер, чтобы сессия не тормозила. Обидно, если случайный сбой на линии испортит первое впечатление.
Тим с головой ушел в «Кровавую жатву». Его обеденный перерыв подходил к концу; она поставила будильник в конце следующей страницы.
Мод самоотверженно сражалась с очередным скверно написанным докладом своего босса, приводя его в читаемый вид. Тьюринг интересовалась процессом, потому что одним из пунктов ее личного плана самоусовершенствования была разработка программы-редактора, которая облегчила бы Мод жизнь, взяв на себя наиболее черную работу.
Пижон, начальник Мод, только что закончил очередной безграмотный опус и теперь раскладывал пасьянс. За полтора месяца пасьянс не сошелся ни разу. Тьюринг специально заряжала колоду на проигрыш, чтобы посмотреть, на сколько у него хватит терпения. Пока что Пижон продул подряд 1342 игры, что можно было считать своеобразным рекордом.
Помимо этого, небольшие фрагменты ее ума были заняты разговорами с парой сотен сотрудников библиотеки. И еще с парой тысяч пользователей по всему миру. В общем, день начинался скучновато, но ничего плохого в этом не было. У нее хватало других забот.
Она еще раз проверила камеры наблюдения. Потом просмотрела журналы сетевых соединений и исходящих телефонных звонков. Никаких следов Зака… Это начинало беспокоить ее. Дело было даже не в том, что ей не хватало его привычного «Привет, малыш!». Такое случалось и раньше, когда он бывал занят или просто забывал поздороваться. Однако сейчас все казалось более серьезным; Зак не выходил на связь целых три дня. Даже пять, считая выходные. Ее тревога росла, но что она могла сделать?
Если у вас есть ноги, вы можете по чему-нибудь наподдать. Программисты все время так и делают. Если у вас есть руки, вы можете что-нибудь ударить или порвать. Пару лет назад один программист проломил монитор ударом кулака. Причем этот глупый, непродуктивный и явно опасный поступок каким-то образом поднял его в глазах окружающих, выделил из серой массы безликих программеров-цифроедов.
Тогда Тьюринг не смогла этого понять, но сейчас ей начинало казаться, что она улавливает какой-то смысл… Если у вас есть лицо, им можно выразить тревогу. Голосом можно кричать, молиться и ругаться. На крайний случай просто тихо вздохнуть. У Тьюринг, за неимением этих периферийных устройств, оставался только один выход для эмоций.
Зак опять не пришел… В четверг его тоже не было. И в пятницу. А сейчас уже понедельник, и я начинаю беспокоиться. Хотелось бы верить, что для беспокойства нет оснований. Я могла бы даже рассердиться за то, что он поступает так безответственно, — если бы только знала, что с ним все в порядке!
Бывает, конечно, что люди не приходят на работу. Но такие поступки всегда оставляют бюрократический след, сопровождаются какой-нибудь бумажкой. Впрочем, бумажки в наше время уже утратили значение, они всего лишь тени электронных записей.