Достичь горизонта
Шрифт:
Мы только кивнули. Йол демонстративно отвернулась к камину, сложив руки на груди. Я подсел поближе к старосте и достал медальон ведьмы.
— Храни меня солнечный сокол. — шепнул Реджи, отодвинувшись на другой конец дивана, замер.
— Вот, как бы, причина нашего визита. — я скрыл пугающую для мужчины вещицу в ладонях. — Ведьму мы прибили, по совету Альберта пришли к вам. Награду хотим.
Я решил ускорить процесс, так как меня еще ждет капитан, а Йол её бригада целителей или как их там. Со старостой дел иметь никаких не хочется, слишком уж он наглый и… похож на меня до университета. Интересное открытие — я был тем еще засранцем.
— Кхм. — прочистил
— Почему все так боятся? Это же просто медальон. — я все же озвучил давно тревожащий меня вопрос.
— Я не боюсь, а опасаюсь. — староста принялся снимать обувь. — Ты знаешь вообще, что это такое? — я только мотнул головой. — Ну конечно. — он поднял взгляд в потолок, словно ища у небес сил выдержать мою не информированность. — Это жизни очень многих местных. Старая сука когда-то приехала в нашу деревню из столицы, назвалась странствующим алхимиком. Через какое-то время стали пропадать дети. Тогда я был еще пацаном, плохо помню подробности. Её подозревали, вели расследование, но ничего не добились. — он тяжело вздохнул, посмотрел на нас.
Треск камина, полутьма, запах крови и кучка испачканных в ней же тряпок создавали очень гнетущую обстановку. Йол хоть и не отвлеклась от созерцания пляски огня, но была вся во внимании. Я же не мог усидеть на месте, ерзал как мальчишка, будто слушая страшную историю на ночь.
— Через пару лет правда открылась, когда пропал одиннадцатый малыш, стерва вышла в полдень на вот эту самую площадь. — он указал пальцем через крошечную щель в оконных шторах. — В руках у нее был обычный детский погремок. Она встала у фонтана, стала что-то завывать, трясла игрушкой, а все вокруг один за другим падали как подкошенные, сжимались аки высушенный виноград, тонули в своей же одежде и кричали по-младенчески. — он коротко рассмеялся. — Я тогда на холме стоял за деревней, видел все. Странное зрелище. Даже не понял с начала что произошло. А потом крики превращенных стали просто невыносимы, надрывны, словно резали их. — он повернулся к камину, принимая в отражение своих черных глаз всполохи разошедшегося не на шутку огня. — Она высасывала их жизни, выпивала до капли. Даже тел не осталось. Сорок восемь человек сгубила, сволочь. — староста говорил сквозь зубы, слова давались ему все тяжелей. — А погремок превратился в то, что сейчас у тебя в кармане.
Отвращение захлестнуло меня, как ведром с помоями окатили. Захотелось выбросить в огонь эту мерзость с зеленым камнем. Вот же дрянная бабка. Что-то сродни скорби кололо виртуальное сердце. Мы молчали, смотрели в огонь, слов попросту не было ни у кого.
— А как её усмирили? — нашлась Йол. — Ну в смысле, если она такая могущественная была тогда, то почему сейчас мы её без проблем зарубили?
— А потому, что она наложила проклятие на деревню. — в голосе Реджинальда снова проснулись развязные и повелительные нотки. — Томаш бился с ней в тот день, он у нас сейчас много чем заведует.
— Мы уже знакомы. — кивнул я.
— Вот как. — немного замешался староста. — Сильно ему досталось тогда, но старик сумел ослабить её, почти прикончил. Она же в свою очередь прокляла каждого, кто родится в нашей глубинке — «никто из рожденных в этих землях не сможет причинить мне никакого вреда никаким способом, даже через другого». — он спародировал старческий скрипучий голос, и вышло довольно зловеще.
— Значит убить её могли только
— Кто волей случая окажется рядом. — перебила мои мысли вслух Йол.
— Верно. — кивнул Реджинальд. — Мы даже нанять никого не могли, тут же теряли силы, начинали болеть. — он осекся. — Что ж, на этом все. Спасибо за помощь, награду заберете у моего квартирмейстера. — его взгляд остекленел, но быстро вернулся в норму. — Рад был с вами познакомится и спасибо за то, что освободили нас от многолетнего террора. — староста тепло улыбнулся, что было необычно для его надменного выражения лица. — Теперь я бы хотел отдохнуть и восстановить силы.
Поздравляем! Вы спасли жителей деревни от кошмарной ведьмы! Отношение жителей к вам: 40\100 Дружелюбие. Отношение Старосты Реджинальда к вам: 10\100 Миролюбивое.
Поздравляем! Хоть помощь сэру Реджинальду не требовалась, вы самоотверженно боролись за его жизнь. Он оценил ваш поступок. Отношение Старосты Реджинальда к вам: 17\100 Миролюбивое.
Мы покинули резиденцию старосты в смешанных чувствах. Еще много о чем хотелось спросить его. Например, с кем он сражался, что получил такую рану? Чем раньше занимался Томаш? Как Реджинальд относится к лекарям и почему у него на груди такой сильный артефакт, не дающий умереть? Знает ли он что-то еще о таких камнях? Обо всем этом нужно непременно его расспросить при следующей встрече.
Квартирмейстер нашелся быстро, стоило лишь спросить дорогу у все того-же привратника, что скучал подле калитки особнячка. Мы обошли участок и наткнулись на небольшой кирпичный дом, больше похожий на маленькое здание банка или же на какой-то склад.
Мсье Перри, как попросил себя звать квартирмейстер, оказался не самым приятным собеседником — толстоватый, пузо как бочка, голосок гнусавый, а говор не менее заносчивый, чем у его хозяина. Однако он без суеты и лишних разговоров выдал нам с Йол по двести пятьдесят серебряных монет и спешно выставил за дверь.
Мы молча дошли до той же лавочки на площади, благо она была свободна, сели. Какое-то время каждый думал о своем. Меня не покидало ощущение, что Йол не должна вот так уходить, но ведь нас ничего не связывает, хоть я и привык к этой взбалмошной девке. Друзей у меня нет там, в реале, с родней я не общаюсь, но и тяги присоединения к социуму не испытываю… Раньше по крайней мере. Сейчас от чего-то хочется больше общаться, заводить друзей и знакомых, влиться в хороший коллектив или создать его самому. Чертово слияние. Придется привыкать к новому себе.
— Кай. — повернулась ко мне Йол. — Мне пора. Спасибо что вытащил меня… дважды. И вообще за все.
— Обращайся, детка. — я сделал потешный томный голос и поиграл бровями.
— Дурак. — она тепло улыбнулась, стукнула кулачком мне в плечо и встала. — Бывай.
Обоюдный взмах ладонями и дорожки двух авантюристов разошлись. Почему-то представилось разломанное пополам молнией дерево, хотя ничего трагичного в нашем расставании фактически не было. Я просто немного привязался.
Спустя два глубоких вдоха самообладание вернулось в мой размякший разум. Неспешно я отправился к Альберту, сквозь быстро сгущающиеся сумерки. Людей на улице почти не осталось, все устали за рабочий день и занимались своими делами, сидя дома у каминов. В окнах горел теплый свет, слышались самые обычные для средневекового фентези разговоры об урожае, погоде, охоте, правителях. Мужики обсуждали округлые бедра и груди богатых особ, а крестьянки в свою очередь воротили носы и обиженно хмыкали, слыша подобные изречения, но, пройдя пару шагов, оглядывали себя и приговаривали: «а я-то чем хуже».