Доверьтесь Ченам
Шрифт:
Я хватаю его за широкие плечи, чувствуя его мышцы под своими пальцами, и притягиваю к себе.
– Мэдди…
Я не жду, когда он закончит говорить. Тянусь вверх, все еще притягивая его, и позволяю нам встретиться в пылком поцелуе.
14
Поцелуй пронзает мою кожу, обжигая ее и проникая глубоко в воспоминания,
К тому времени, как мы отстраняемся, оба тяжело дышим. Я смотрю на него и знаю, что он тоже думает о наших днях в Калифорнийском университете.
– Мэдди, – шепчет он, снова наклоняясь и прикасаясь своими губами к моим. Такой мягкий и теплый. Новый и в то же время до боли знакомый. – Боже, как я скучал по тебе.
– Я тоже скучала по тебе. – Мой голос дрожит от эмоций. – Я скучала. Очень сильно.
Он берет обе мои руки в свои, глядя на меня своими прекрасными глазами.
– Я хотел поцеловать тебя с тех пор, как увидел сегодня утром. – Он вздыхает. – С самого Калифорнийского университета я задавался вопросом, что между нами произошло. Я всегда хотел связаться с тобой, но не был уверен, захочешь ли ты говорить со мной. Что случилось тогда?
У меня скручивает живот.
– Это трудно объяснить.
– Знаю. У меня было такое чувство, особенно когда я узнал, что ты никогда не рассказывала маме о нас.
Я морщусь. Должно быть, это такой удар – узнать, что твоя девушка за три года так и не рассказала о тебе своей семье. И только для того, чтобы он узнал об этом сегодня, а не в любой другой день. Я такая дура.
– Мне жаль, я… Это сложно объяснить.
На его лице снова появляются ямочки.
– Я понимаю. Семьи часто такие. Честно… Честно говоря, я думал, что буду больше расстроен из-за этого, но видеть тебя после всех этих лет…
Тепло от облегчения разливается в моей груди. Он не расстроен из-за этого! Боже, как он может быть таким удивительным?
– Я знаю.
– Я…
– Эй! – кричит кто-то издалека.
Мы отстраняемся, словно провинившиеся подростки. Мужчина средних лет с самыми кустистыми в мире усами поднимается по склону холма в сторону курорта. На полпути он останавливается, чтобы отдышаться, обмахиваясь листом бумаги. Когда он наконец добирается до нас, его лицо уже красное как помидор.
– Вы… – пыхтит он.
– Привет, шериф, – говорит Нейтан. – Могу я вам чем-то помочь?
Шериф? Я замираю. Мои внутренности превращаются в камень.
– Ты не можешь… не можешь делать это здесь! – говорит шериф.
– Что делать?
Шериф выпрямляется, все еще
– Я про большую шумиху, которую устроил отель. У вас есть на это право? Вряд ли, потому что я чертовски уверен, что не подписывал ни одного разрешения. И приближается шторм, он должен обрушиться на нас сегодня. Думаю, тебе стоит отменить вечеринку.
Несмотря на всю странность ситуации, Нейтан выглядит совершенно спокойно.
– Да ладно, шэриф МакКоннелл. Это свадьба, и у меня есть разрешение с материка на проведение здесь больших мероприятий. Все законно. Я попрошу кого-нибудь зайти и показать вам бумаги. И да, мы готовы к урагану, если он на нас обрушится. Мы пригласим всех внутрь. Все будет хорошо.
– Материковые жители, – шипит шериф. – Вы, жители материка, думаете, что лучше, чем все остальные. Я вернусь, вот увидишь. Вы и ваши материковые разрешения.
Он удаляется, сердито ругаясь про себя. Я затаиваю дыхание. Нейтан, должно быть, заметил, как я побледнела, потому что спрашивает:
– Ты в порядке?
Я уже собираюсь ответить, когда четвертая тетя окликает меня:
– О, дети, все еще здесь!
– Закончили с фотографиями? – весело спрашивает Нейтан.
– Ага, – шепчет четвертая тетя Нейтану, подойдя к нам. – Я думаю, мистер Сутопо очень устал. Может быть, стоит отвести его в номер?
Нейтан кивает и спешит туда, где стоят мистер и миссис Сутопо. На полпути он оборачивается:
– Я вызову для вас багги, этот холодильник тяжелый.
– Не беспокойся о нас, – бормочу я, – мы будем в порядке. Идите.
Нейтан кивает мне и одаривает улыбкой, прежде чем уйти.
Мы стоим там, машем им вслед, пока они не уезжают. Я поворачиваюсь и вижу, как четвертая тетя лукаво улыбается мне.
– Эм. Все в порядке?
– Не знаю, это ты мне скажи, – говорит она.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Она игриво толкает меня локтем.
– Я видела этот поцелуй
Мое дыхание вырывается с тяжелым хрипом. Проклятье. Последнее, что мне было нужно, это чтобы одна из моих тетушек узнала о моей личной жизни.
– Пожалуйста, не говори другим.
Четвертая тетя усмехается.
– Даю слово. О, мне так нравится знать то, чего не знает твоя мама! Она не знает об этом, верно?
Я качаю головой.
– В любом случае, нам нужно сосредоточиться на этом. – Я киваю на холодильник. – Что нам с ним делать?
– Я отказываюсь нести эту штуку до самого пирса, – говорит четвертая тетя и косится на меня. – Я испорчу себе ногти.
– Да, я тоже не думаю, что мы сможем пронести его так далеко. Давай отнесем его обратно в камеру, и тогда все вместе спустим его вниз, когда остальные освободятся. Так будет удобнее.
– Хорошо.
Мы с трудом толкаем холодильник по тропинке, но как только он снова оказывается на гладком мраморном полу, с легкостью катим его обратно на кухню.
Лицо старшей тети озаряется, когда она видит нас, а затем мрачнеет, когда замечает холодильник.
– Что случилось? Почему эта штука снова здесь?