Доверьтесь Ченам
Шрифт:
– Холодильник! – взвизгивает старшая тетя, и мы все подскакиваем, даже Нейтан. Старшая тетушка имеет такое влияние на всех.
– Холодильник! – кричит Сяолин, спеша к большой стальной двери. – Что-то не так? Я что-то натворила? Я просто хотела помочь…
– Нет, ты очень хорошая помощница, – говорит старшая тетя, натягивая улыбку. – Оставайся там и доделывай все за мной, хорошо, деточка?
Я уже собираюсь пойти к холодильникам с семьей, когда Нейтан берет меня за руку.
– Мы можем поговорить? – спрашивает он.
– Не сейчас. Мне нужно
Он хмурит густые брови в замешательстве и смотрит на меня из-под своих густых ресниц. Клянусь, этот человек и его ресницы… – Ты же фотограф, верно? Зачем тебе помогать с тортами?
– Для… фотографий, очевидно.
– Ах, вот так.
– Я делаю фотографии подготовки к свадьбе. Ты знаешь, как это бывает в наше время. Люди хотят знать все о свадьбах, вплоть до подготовительных работ.
– Правда? Ладно, – вздыхает он.
– Может быть, позже? Я не знаю, какой у тебя график. Предполагаю, что он довольно загруженный, но если бы мы могли…
Я изо всех сил стараюсь сохранить улыбку на лице, когда ма выглядывает из квадратного окна в стальной двери и велит мне поторопиться.
– Да! В общем, да, поговорим позже.
– Хорошо.
– Хорошо.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Нейтан ловит мою руку и крепко сжимает ее.
– Я рад снова видеть тебя, Мэдди, – говорит он тихо, и искренность в его голосе почти заставляет меня разрыдаться.
Когда он поворачивается и уходит, я мысленно возвращаюсь на несколько лет назад, когда мы расстались, когда я заставила себя остаться в своей комнате и ничего не делать, пока он уходил, разбив мне сердце. Всевозможные эмоции бурлят внутри меня, и мне приходится сдерживать рыдания, которые грозят вырваться наружу. Я смотрю, как он уходит, с трудом переводя дыхание, а затем иду к холодильнику.
– Закрой дверь! – командует старшая тетя на индонезийском, как только я вхожу внутрь.
Я делаю так, как она сказала, задаваясь вопросом, что мы будем говорить, когда кому-то понадобится принести отсюда какой-нибудь ингредиент. Холодильная камера большая и плотно заполнена ящиками с овощами, фруктами и другими разнообразными ингредиентами, включая множество ящиков с винными бутылками. Была и отдельная секция для мяса, за пластиковой занавеской. Мои тети и ма нашли нужный холодильник и вытащили его с полок в мясную секцию, чтобы он не был виден снаружи.
– Хорошо, – говорит старшая тетя.
– Открой его. Это твой холодильник, – произносит вторая тетя.
Обычно я отхожу в сторону и позволяю им поспорить, потому что никогда нельзя вставать между старшей и второй тетей. Но столкновение с Нейтаном выбило меня из колеи.
Я чувствую себя не связанной, а дикой. Не говоря ни слова, я тянусь к холодильнику и поднимаю крышку. И, увидев, что внутри, кричу.
13
Это хаос.
Тем временем старшая тетя просто стоит там, широко раскрыв глаза, потрясенная впервые за все время.
Все, что мы навалили на Джейка прошлой ночью – одеяла, принадлежности для выпечки – все еще лежит внутри, но вместо аккуратной кучи, скрывающей его тело, все теперь в беспорядке: белый порошок и разноцветные посыпки из открытых упаковок повсюду. И Джейк…
Я должна отвернуться, пока не потеряла голову. Потому что Джейк… Боже, Джейк…
– Он не умер прошлой ночью, – говорит старшая тетя, и ее голос звучит ошеломленным. – Когда мы положили его в холодильник, он был еще жив.
– Что? – закричали ма и вторая тетя.
Ма отталкивает меня в сторону и смотрит на Джейка, пытавшегося выбраться из холодильника, и тоже кричит. Но кричит что-то странное:
– ЭХ! ЭТО БЫЛ МОЙ ПАРЕНЬ С ЛИЛИЯМИ!
Все звуки стихли, погружая камеру в тишину.
Мы все, как один, смотрим на маму, которая смотрит на Джейка. Джейка, находящегося совсем в другом положении, чем то, в котором мы оставили его прошлой ночью. Джейка, чей рот застыл открытым в том, что, должно быть, было криком о помощи. Джейк, которого…
Ма тыкает его в голову морковкой.
– Ма! Что ты делаешь?
– Я просто проверяю, может, он спит, и мы сможем его разбудить. Эй, А Гуан, поднимайся, – говорит она. – Это я, Чан А Йи. – Она снова тыкает его в щеку острым концом морковки, но не получает никакого ответа. – Ах, на этот раз он действительно мертв. Это так плохо. Так плохо!
Мои глаза наполняются слезами. Это уж слишком. Он был ужасен, но даже он не заслуживал такой кошмарной смерти.
– Ма, мне так жаль…
– Где я теперь достану свои лилии?
Я останавливаюсь на середине предложения и в шоке смотрю на нее. Мы все смотрим.
– Почему вы все стоите как статуи? Это большая проблема! Лилии очень дорогие, знаете ли! А Гуан, он дал мне лучшую цену, и… – Она застывает с выражением ужаса на лице. Возможно, она только что поняла, как смешно себя сейчас ведет. – Он привез последнюю партию лилий для свадьбы? Думаю, нет. Теперь все мои приготовления будут насмарку! Как же быть? Как? Как? – Она смотрит нас.
«Дыши», – говорю я себе. К счастью, маленький срыв мамы, похоже, подействовал на старшую тетю успокаивающе, потому что она выпрямляется и проводит руками по лицу, словно убирая с себя невидимые крошки.
– Хорошо, третья сестренка, – говорит она. – Эй! – Она резко щелкает пальцами, и ма прекращает причитать. – Прекрати, – мягко ругается тетя. – Все в порядке. Тебе не нужны лилии, твои букеты все равно будут очень красивыми.
Ма улыбается и кривит лицо с выражением «О, хорошо!»