Доза
Шрифт:
Юля Соломина
1. Постскриптум
Знаете этих мальчишек, которые водят тебя в кино, угощают дорогим коньяком в элитных барах, знакомят с родителями? Наверняка знаете. Но догадываетесь ли вы, зачем они всё это делают? Их цель проста и банальна: заночевать где-нибудь и, предварительно напоив тебя или даже побаловав косячком, не слезать с тебя всю ночь, неумело орудуя вяло стоящим членом. А ты должна стонать и делать вид, что тащишься от всей этой трагедии! (Хотя, согласитесь, без косячка было бы совсем плохо). Вот кто эти
Я никогда таких не любила, но и у меня такие были. Или я у них была? Может, они просто имели меня? А я имела их!.. В общем, это не так уж и важно.
И вот я каждое утро ровно в семь часов просыпаюсь, сползаю с кровати, включаю музыку, иду на кухню, где ставлю чайник. И пока вся эта обстановка в моей квартире активно пытается меня разбудить, я предательски подкуриваю сигарету. Думаю. Каждое утро одна: всё одинаково. Я не жалуюсь. Может завести собаку?
Мне не хочется подробно рассказывать о жизни, потому что она стала однообразной, точнее не жизнь даже, а эмоции. Они как будто остановились, остыли и сохранились как бесполезное болезненное желе внутри меня.
Я вот не изменилась.
И моя работа: шеф — псих, сотрудники — неудачники, я—? Опять это назойливое я! Кто я? Научилась разбираться в других людях настолько хорошо, что раскидываю их содержание на мелкие кусочки автоматически. Это для меня уже как разгадать сканворд. Но я до сих пор не могу найти в себету ниточку (жилку, искорку), которая не даёт мне покоя, не позволяет остановиться. Что во мне толкает «раздражённую душу» на продолжение поисков смысла жизни? Зачем весь этот маскарад?
И не спрашивайте, почему сотрудники — неудачники. Всё потому что у этих тупоголовых ублюдков не хватает мозгов построить своюжизнь по-своему, и они мастерят семьи и образ существования по чужим алгоритмам, которые никогда не дают сбой, не дают возможности свернуть на другую дорогу, выбрать тот путь, который ещё может быть подсказывает не атрофировавшееся до конца сердце. Но они боятся, эти ублюдки боятся оступиться, совершить ошибку, стать осуждёнными обществом! А этот страх, эта трусость делают их такими же, как все.
И я просто решаю не идти сегодня на работу, сегодня я не хочу ни шефа — психа, ни сотрудников. Я еду в мой любимый «Кокон», беру две чашки кофе. Официант хитро подмигивает мне, и мы идём с ним в подсобку, где выкуриваем по самокрутке. Я улыбаюсь, говорю, что в долгу не останусь. За дверью разрывается музыка. Друг — официант смеётся, а меня не покидает ощущение, что мы снимаемся в клипе какого-то модного ди-джея, и я наблюдаю за этим со стороны, как режиссёр.
Сажусь за столик, кофе уже готов и ждёт меня. Я что-то начинаю вспоминать, во мне просыпаются давно застывшие эмоции.
На стене висит афиша. Какой-то фест. Назад на три года: я одна из первых купила бы билет.
Я переживаю давно забытые мгновения заново, только они истинны. Ведь чувства, испытываемые мной при переживании определённого момента, проходят сквозь меня, притупляются — я тону в эйфории или меня пронизывает боль. Я не вкушаю их в полной мере и потом забываю. А сейчас я могу достать эти утерянные чувства из глубинок своей души. Такой мощный «назад».
2. Делай,
Я прочитала эту фразу на парте, когда ещё училась в университете. Состояние шока: люди мыслят в этом направлении. «Делай, что ты должен». Дёма как-то сказал: «Никто никому в этой жизни не нужен», именно в такой момент, когда я ещё верила в добро. Хотя я поняла сразу — он прав. Так вот, никто никому ничего не должен. Ведь твой путь, это только твой путь, ты не обязан идти так, как хочет кто-то другой, ему это не нужно, он судит, глупец. И не просит даже. Неужели есть те, кто так не считает?! Он в добровольном рабстве, так называемого общества, разве это человек? Тот, который не может поставить себе цель сам, ещё и упирается в то, что вроде бы как, придумали и поставили ему цель другие. «И будь, что будет». Эта фраза ещё опаснее предыдущей. То есть нужно бросить всё на самотёк и неважно, что ты «делал, что ты должен», результат не имеет значения, ведь ты-то сделал как надо, да? Теперь он ещё и плюёт на себя! Кошмар…
Я всегда любила себя, лелеяла свою душу, и самолюбие у меня было в почёте.
Когда-то у меня был парень. Я не помню, правда, как его звали, но точно могу сказать, что он был младше меня года на два. Он был потрясающим человеком! И знаю, что я много значила для него: первая любовь, первая любовница… Сколько было ощущений, эмоций. Мы занимались сексом везде, кроме кровати…
Хотя нет. Был один раз. Он делал мне массаж. Я была расслаблена: его нежные мягкие руки скользили по моей спине так аккуратно и ненавязчиво, как слеза скользит по щеке. Я чувствовала его поцелуи: от шеи к плечам, от плеч к лопаткам, по позвоночнику…
И вот он не спеша стягивает с меня простынь, которую я накинула после душа, его поцелуям нет конца…
Нет конца моему стыду от его наглых губ. Мне так хорошо. Мои стоны не могут скрыть весь этот блаженный восторг, когда его пальцы поглаживают то самое место, спрятанное между двумя сферами, которые для него дороже всех звёзд и планет.
Его пальцы становятся настойчивее. Я слышу, как он скидывает простынь с себя. Мой разум сомневается, тело — нет, оно ждёт, ждёт чего-то нового. Я чувствую лёгкое давление в области заднего прохода, но мне нравится. Боль, пронзительная боль, смешанная с наслаждением от этой близости между нами. Я кричу, а он нежно меня обнимает, продолжая двигаться…
Кажется, что всё это было вчера.
Нравилось, что он меня обнимал, целовал. Тогда я ещё боялась терять.
А теперь те дни так далеко, они застыли на лице времени. Те дни, когда мы валялись с ним в осенней листве в сквере, кормили голубей на площади, смеялись и копались в наших чувствах.
Мы расстались злейшими врагами. И я бы не хотела с ним встретиться вновь, чтобы он не видел всю мою обычность, наложенную на меня работой и позорным уходом из грёз.
Я с ужасом понимаю, что я сейчас собой представляю и как я существую, но самое главное, мне кажется, что я такая же, как мои сотрудники. А тот недочеловек, написавший когда-то давно бессмысленную глупую фразу на парте, написал её не на парте, а на ещё не застывшем бетонном фундаменте моей судьбы. Я вросла в этот камень, а затем он поглотил меня всю. Нет ничего бесчувственней бетона.