Дождь

Шигапов Зульфат

Он взял его голову двумя руками, наклонился и прошептал в ухо:

– Лучше бы ты тогда сдох, как твой братец! Глядишь, не пришлось бы твоей матери подтирать тебе зад всю твою никчемную жизнь.

Голова человека тряслась в припадке, у рта появилась пена, а из глубины глотки вырывался приглушённый рев. Сейчас он напоминал Рамилю затравленную бешеную собаку, не вызывавшую ни малейшего сожаления. Рамиль демонстративно плюнул в его сторону, затем подойдя к Лийе, взял ее за руку и потянул в сторону школы.

Напуганная происшедшим, Лия какое-то время покорно и молча, шла рядом с Рамилем. Но любопытство пересилило, и она все же спросила его, кто это был и почему он так себя вёл. Рамиль

словно и не услышал вопроса, шел весь погруженный в себя. И только когда она уже и не надеялась услышать ответа, он начал говорить:

– Это был самый отъявленный негодяй, когда-либо встречавшийся в моей жизни. Порождение чистого зла. В нем нет ни капли добра или сострадания. Ведь столько лет прошло, половина жизни, а зло в нем только усилилось. Это я увидел в его глазах. Если бы не инвалидность, сколько ещё человеческих страданий могло быть у него на совести.

Рамиль говорил напряжено, сбивчиво, словно вновь переживал трагические события прошлого. Видя это, Лия не стала дальше мучить его своими расспросами, тем более что они подошли к школе, и всё внимание Рамиля было сейчас приковано к ней.

Вид школы был удручающий, блага цивилизации явно не коснулись её. Потемневшая от времени и потрескавшаяся шиферная крыша, облупившаяся краска на старых деревянных оконных рамах, местами заросшие мхом стены из красного кирпича.

«Хорошо, что Фархат Шаукатович не видит этого» – думал про себя Рамиль, глядя на здание. Зато школьный приусадебный участок приятно удивлял. Аккуратные овощные грядки были прополоты и политы, стволы садовых деревьев красиво окрашены, а цветочные клумбы изумляли своим разнообразием. Рамиль с ностальгией смотрел на всё это и никак не мог понять, что твориться в его душе. Ему было радостно и тепло при виде высоких елей и раскидистых яблонь, которые он видел ещё саженцами, а вместе с тем грустно и больно видеть неухоженное здание школы.

– Расскажи мне про Рамиля-школьника, – обняв его сзади, тихо прошептала ему в ухо Лия.

– Про что именно?

– Ну не знаю, про своих друзей. Про Марата, например. Вы же в одном классе учились? Нет-нет лучше расскажи мне про свою первую любовь.

– Я думал ты и сама про себя всё знаешь, – он обернулся к ней и поцеловал в макушку.

– Ну, нет уж, ты так просто не отвертишься от меня. Рассказывай, давай, не будь бякой, – насупившись, она пристально смотрела на него своими голубыми глазами и при этом пыталась больно ущипнуть мужа под ребром.

Рамиль нехотя начал думать, что бы такое ей рассказать. Медленно перебирая в памяти давно забытые события, он начал всё глубже и глубже погружаться в них. И вдруг по мере погружения, воспоминания всё явственней начали вставать перед глазами, а затем они нахлынули огромной тягучей волной и утянули в далёкое детство.

Глава 4.

Её звали Диана. Так представил новенькую классный руководитель, когда она впервые появилась в их классе. Рамиль сначала даже не взглянул на нее, они с Алмазом о чем-то увлеченно шептались, сидя за партой. И только тогда когда она, присаживаясь перед их партой, «специально» как показалось Рамилю, раскинула свои волосы на его учебники, он обратил на нее внимание. Опешив от такой наглости, он больно ткнул ее авторучкой в спину. Диана, взвизгнув, обернулась и вопросительно уставилась на него. Увидев вблизи ее зеленные глаза, он и вовсе растерялся.

Заметив это Алмаз выпалил с издёвкой в адрес новенькой: «Рыжая – бесстыжая! Поаккуратней с волосами, здесь люди сидят». На что та фыркнула и отвернулась. Рамиль только сейчас обратил внимание на ее рыжие волосы. Они словно пышная львиная грива величественно занимали теперь все пространство

перед ним, а длинные вьющиеся локоны, будто змеи Медузы Горгоны, сладко спали на ее плечах и спине. Вдруг он заметил, что новенькая наблюдает за ним в маленькое зеркальце, изучая его. И тут же поняв, что ее поймали на этом деле, показала язык, изобразив глупую гримасу. Ещё ни одна девочка не вела себя с ним так вызывающе. А после уроков Алмаз признался ему, что влюбился в неё. Это был первый учебный день нового учебного года в девятом классе. Через неделю всю школу отправили на уборку картофеля.

Ученики и учителя работали две три недели, пока длилось «бабье лето». После того как трактор перекапывал поле, им оставалось только собрать картошку. Обычно на троих давали две борозды длинной порядка пятисот метров. На соседней борозде работала Диана, и Рамиль частенько поглядывал в ее сторону. Надо отметить, что она быстро обрела популярность в школе. Выглядела Диана старше сверстниц, одевалась по-взрослому, при разговоре невольно флиртовала, и не удивительно, что вскоре возле нее начали ошиваться старшеклассники. Что-то зародилось в душе Рамиля с её появлением, такое новое необузданное, сексуальное и вместе с тем нежное и чувственное. Ещё это признание Алмаза в любви к ней, хотя и Алмаз влюблялся с периодичностью в месяц, о чем с регулярностью сообщал другу. Рамилю эти чувства были ещё не знакомы.

– Хотите, расскажу, что произошло со мной этим летом? – весело предложил Колька Захаров, который в тот день работал вместе с Рамилем и Алмазом.

– Да надоело твое вранье слушать, – грубо ответил ему Алмаз, закидывая большую увесистую картофелину в ведро.

– Да пошел ты! Сам врешь все время, – обиженно произнес Колька.

– Хватит вам опять сориться, – остановил их словесную перепалку Рамиль, оторвав свой взгляд от Дианы.

Колька Захаров был из тех ребят, что без вранья не могут прожить и дня. Сам по себе он ничего собой не представлял, друзей у него не было, учился плохо, физически был хилым и не красивым. Однако благодаря уменью преподносить свою ложь за правду, он приковывал к себе внимание и как-то умудрялся не оказываться на обочине жизни школы.

– А че он меня все время вруном называет? – начал оправдываться Колька.

– Ладно, давай рассказывай, что там с тобой этим летом произошло, – обречённо понимая, что все равно придется его выслушать, согласился Рамиль.

После этих слов Колька сразу же воодушевился, повеселел, глаза его заблестели, а на лице появилась улыбка.

– Ну, слушайте, – начал он свой рассказ, усевшись на ведро с картошкой – короче, этим летом мы с отцом сено косили, возле трассы, по той, что фуры гоняют. В тот день мы уже сено просушили, собрали в стога, и ждали машину, чтобы домой отвезти. Папа договорился, чтобы машина подъехала в три часа дня. Время пять, а машины все нет. Тогда он мне говорит: «Иди домой, надо корову из стада вовремя встретить. Мы без тебя здесь управимся». Ну, я и пошел. Там, напрямик километров пять до дому. Иду по полю, вижу, КамАЗ стоит. Ни рядом, ни в кабине никого не видать. Ну, я подошел к КамАЗу, поднялся на ступень и заглянул в кабину, а там… – вдруг не с того, не сего, Колька начал безудержно хохотать.

– Ну и что там? – нетерпеливо спросил Алмаз.

Колька только и мог сказать слово «а там», после опять срывался на хохот.

Наконец он успокоился, но все еще готовый сорваться на смех, продолжил:

– Там мужик, без штанов, с голой жопой, а под ним девушка.

Рамиль с Алмазом переглянулись.

– Голая? – с недоверием, спросил Рамиль.

– Нет, только платье задрала, но зато ноги такие аппетитные. Лежит под ним, глазки закатила и стонет, – Колька попытался изобразить это действие.