Дожить до утра
Шрифт:
— Попытайся… — уже заметно теплее попросил Роман, уловив ее состояние.
— Ну… Когда я увидела себя в зеркале… — медленно, с трудом проталкивая слова, начала она. — Увидела, в каком я состоянии, и попыталась взглянуть на себя твоими глазами, то буквально пришла в ужас…
— Тебе так небезразлично мое мнение? — совершенно искренне удивился он и без переходов выпалил: — Может, не все так безнадежно, а? Что скажешь, Ксюш? Может, все еще получится?
Чувствовать себя школьницей, когда тебе уже порядком за двадцать пять, — что может быть нелепее?
Что она могла сказать ему? Что подобные чувства охватывают каждую женщину в подобной обстановке? Или, быть может, что слишком большое значение уделяет своей внешности и тому, как выглядит в той или иной ситуации?
Можно было, конечно, попытаться налопотать ему с три короба всякой всячины. Но вопрос — для чего? Ведь до той самой минуты, пока он не отыскал эту гремучую железку, ей совсем не противно было его присутствие рядом. Как раз наоборот. Что-то славно так, сладенько щекотало где-то под ложечкой, заставляя вновь почувствовать себя желанной.
— Эй, — попытался вновь напомнить о себе Роман, — не молчи.
— Я не знаю, что тебе сказать. — Ксюша отвернулась от него и уперлась лбом в стенку шкафа. — Что-то невидимое закручивается вокруг меня, меня не затрагивая. Почему? Не знаю… Меня пичкают глупыми историями, лживым дружеским расположением. Почему? Затрудняюсь ответить. Ситуация с тобой вообще тупиковая…
— С чего бы это? — Роман шумно вздохнул, потоптался на месте и повторил: — С чего бы это?
— С одной стороны, вроде бы да — твои чувства, страсть, а с другой… — Она повернулась и пустыми глазами смерила его с головы до пят. — А с другой — твой профессиональный долг, который перечеркивает все напрочь. Портит, искажает. Заставляет не верить тебе. Сомневаться в искренности твоих слов, поцелуев.
— А ты попробуй поверить мне, — с пылом попросил он, обняв ее и уткнувшись губами в шею. — Я же хочу помочь тебе выпутаться из всей этой истории. Просто поверь.
— А ты поверишь мне? — Ксюша немного отстранилась и с легким прищуром уставилась на него. — Ты способен мне поверить?
— Ну… Да, наверное…
— Тогда я говорю тебе, что не знаю, как пушка оказалась в тайнике. Во всяком случае, два дня назад ее там не было. — Как бы ни было ей уютно в его объятиях, она высвободилась и, разведя руками, продолжила: — Два дня назад я делала уборку и вычистила каждый уголок этой халупы. Не поленилась слазить и в тайник. Там было пусто!..
Роман вполголоса выругался и потер затылок. Ощущение идиотской пляски по кругу уже порядком ему поднадоело. Может, и не всю правду она ему сейчас выложила, наверняка не всю, но последние ее слова ложью не были. Он это чувствовал интуитивно.
— Ладно, — решительно рубанул он рукой. — Будь что будет. Я верю тебе… Но учти, если подставляешь меня или дурака валяешь — пощады не жди.
— Ух ты! Напугал, мент, круче некуда! — Она боязливо поежилась и почти тут же съязвила: — Дырочку пока на погонах не подготовить?
— Дуреха! —
— Не слушай, — оскорбленно огрызнулась Ксюша и, указав на дверь, предложила: — Если ты такой умный, пойди и реши эту идиотскую задачу с тремя неизвестными.
— И пойду. И решить постараюсь, но при одном условии. — Он поднял кверху указательный палец. — Ты сидишь дома.
— С чего это?
— А с того, чтобы хоть один из этих трех неизвестных был у меня на виду.
Глава 21
Востриков Илья Андреевич едва дождался, когда за Ниночкой закроется дверь. Руки чесались от желания побыстрее сорвать телефонную трубку и поделиться имеющейся у него информацией.
Сообщенные ею новости не были из разряда сногсшибательных, но и пустяковыми их тоже не назовешь. А там, куда он собирался звонить, умели ценить сведения, собираемые им по крупицам. К тому же неплохо оплачивали. Привыкший мало в чем себе отказывать, Илья Андреевич не гнушался никакого заработка. В любое время, при любых обстоятельствах он готов был ухватиться за что угодно, лишь бы результатом его деятельности стал заметно потяжелевший карман. А в этом деле — он это просто печенкой чуял — были замешаны очень большие деньги, иначе к чему весь этот сыр-бор…
— Да! Говорите! — потребовали на том конце провода.
— Здравствуйте, мне Сашу, — скороговоркой пролопотал Востриков. — Он ждет моего звонка.
Саша, общения с которым так жаждал Илья Андреевич, ответил минут через пять. Все это время Востриков отчаянно потел, грыз ногти и прогнозировал результат переговоров в рублевом эквиваленте.
— Есть новости, — едва ли не шепотом таинственно выдал он. — Надо бы пообщаться…
— Ну! — подстегнул его немногословный Саша. — Валяй, говори.
— По телефону?! — ужаснулся предприимчивый Востриков. — Удобно ли?!
— Деньги потом передам, не боись, — понимающе хмыкнул Саша, молниеносно раскусив хитрость своего информатора. — Ты же знаешь.
— Девочка пребывает в волнении! — торжественно начал Илья Андреевич. — Лед, так сказать, тронулся.
— И че?
— Ну как? — Он обеспокоенно заерзал. — Вы же сами говорили, что ее необходимо растормошить, расшевелить. Заставить волноваться, делать глупости. Словом, делать хоть что-нибудь, а не пребывать в состоянии спячки!
— Ну?
— Так вот в этом плане все в порядке! — обрадованно успокоил Востриков, в душе негодуя из-за непонятливости Александра. — Она взволнованна. Более того, она начинает понемногу пытаться отследить ход событий, разворачивающихся вокруг нее! И что самое интересное…
Тут уж сам бог велел ему сделать многозначительную паузу, чтобы заставить очнуться от сомнамбулического сна такого непробиваемого абонента.
— Давай, не тяни! — Любопытство все же достигло нервных рецепторов Александра, запрятанных, право, уж слишком глубоко.