Шрифт:
Глава 1
Узкая рука с длинными серебристо-снежными ногтями легла на страницу, закрывая начало главы. Аккуратно, двумя пальцами я обхватил женское запястье, и потянул от книги. Не сдвинул ни на миллиметр. – В ответ Терция прижалась сзади клыками к моей шее. Надавила болезненно. И, стоило сдаться, сменила угрозу на краткий влажный поцелуй.
Я балансировал на мягком, проваливающемся крае ее застеленной синим шелком кровати, в тесной, как посылочный ящик комнате, полной разбросанных книг и музыкальных
Немертвая оплела ногами мою талию и жалась грудью к коже, то лаская, то прикусывая шею. Возбуждение прошло, и теперь меня пробирал озноб, мышцы плеч и челюсти окаменели.
В басне про скорпиона и лягушку всё похоже начиналось.
– Мы договаривались. – Напомнил я. – Еще две главы.
Терция загнула лист драгоценного тома и захлопнула его, ударив меня по пальцам. Потянула на себя книгу. Ногти тупо пульсировали болью, но я все равно сжал крепче. Корешок затрещал. Старые волокна переплета разрывались как мускулы под напряжением. Терция дернула. Треск усилился. Она скорее разорвет дневник, чем позволит еще десять минут чтения.
Я отпустил.
Немертвая швырнула книгу под кровать. К горке таких же старинных, переплетенных в бычью кожу, летописей. Бесполезных. Ощущение тщетности усилий накатило, скрутило желудок, мешая дышать.
– Мы договаривались иначе. – Я высвободился из объятий вампира. – В этих книгах пока нет ничего, что…
Терция приподняла верхнюю губу, обнажая клыки. Я заткнулся. Встал, подхватил с пола брюки, и, не поворачиваясь к ней спиной, сунул ногу в штанину. Моя изголодавшаяся по гневу Тень извивалась между книжными развалами, словно армия муравьев-людоедов.
Терция наклонилась на кровати вперед, укутываясь в длинные снежно-луннные волосы. Маленькая, обманчиво-хрупкая, с огромными раскосыми глазами двухмесячного котенка, она смотрела так, словно я ее ударил. Словно это не она последний час мешала мне читать, не она оставила единственную свечу в комнате, не ей все равно, что этот город никак не спасти.
Тень приплясывала, требуя разозлиться и забрать дневник Лара силой. Я натянул свитер, на мгновение опасно потеряв немертвую из вида. Терция пугает меня, и в то же время мне жаль ее. И я не совсем понимаю, как оказался в ее постели. Следовало закончить все неделю назад. Если не раньше. Я поправил одежду и приготовился, что немертвая бросится:
– Я не приду больше.
Вампир застыла. Как будто не слышала. Свеча трещала, выплевывая оранжевые искры. Тени раскачивались.
Я подождал еще немного. Сел на край кровати зашнуровывать ботинки, стараясь не сутулиться. Не показывать слабости.
Терция подобралась ближе и прижалась щекой к моему плечу.
– Кто посмел расстроить моего Колдуна? – Скорее пожаловалась, чем спросила она. Выдохнула прохладой, отчего волоски на шее встали дыбом. – … Моего Конрада?
Заточенный маникюр впился мне в ребра, напоминая, что за отказом отвечать последует боль. В простом мире она
А в моем всё рушится. В буквальном смысле. Сегодняшний день переполнил чашу. В дневнике первого начальника крепости одни намеки, и даже их я получаю по горсти в ночь. Чем дольше тяну – тем больше зданий падают в Каррау. Тем яснее моим врагам, что я не контролирую город. Тем наглее они.
К тому же нескольких опасных часов отдыха, что гарантирует общество сестры Принца, недостаточно. Мне нужен свой дом. А взнос за квартиру сгорел окончательно. Точнее – рухнул.
– Сегодня еще одно здание. – Повернувшись к лунноволосой. – Пока еще без жертв, но…
Ногти Терции впились в кожу сильнее. Вампир неопределенно мурлыкнула.
– Это был дом, в котором я уже снял квартиру. – Сознался я.
– "Без жертв", – фыркнула Терция насмешливо. – Старик кропил наши улицы кровью. Мы поили: перекрестки, стены, колодцы. Дерево, что шумит без ветра, сжимая корнями огненное сердце. И город пел ему, пел, пел, как горло птицы.
Терция погладила оцарапанный бок. Прохлада над жжением.
– Я не маг крови. – Дернул плечами, пытаясь сбросить объятья, но немертвая прильнула еще ближе. Еще плотнее. – Открытой охоты не будет. Никогда. Это ясно?
Терция сглотнула. Тихо-тихо. Потерлась носом о мою шею – там, где яремная вена.
Она недоедает. И я ее не кормлю. Опасно, но пусть думает об этом, а не о границах моей власти над Каррау.
Мысли Терции ушли сами собой в иную сторону:
– Колдун всегда может жить здесь… – Почти нежно. – Рядом.
Я вздрогнул, представив. Терция вдруг отстранилась. В следующий миг она уже была у клавесина – промежуточные движения слились в сплошное белое пятно. Только пламя свечи извивалось, потревоженное ветром.
Вампир опустилась на табурет и откинула крышку инструмента. Нагота не смущала ее. Более того, казалось, что ей так удобнее и естественнее, чем в любимых длинных нарядах. Платье и туфли с блестящими каблуками-стилетами неряшливо сброшены на пол. Без обуви Терция казалась совсем маленькой. Юной. Если, конечно, в глаза не смотреть. Сколько ей было, когда ее убили? Вряд ли больше шестнадцати.
Пальцы Терции зависли над костяными клавишами, как будто выбирая какую из них съесть. Затем плавно опустились. Клавесин не издал ни звука. Вампир кивнула удовлетворенно и принялась "играть": изысканно-нежно перебирать черные и белые ноты, нажимать на педали маленькой стопой, кивать в такт и застывать на мгновения, впитывая несуществующую гармонию трезвучий. Инструмент отзывался глухими стуками изъеденных молью молоточков и напряженным стоном дерева. Никакой музыки.
Я поежился.
Никакой музыки для меня, но лицо Терции стало пустым и одухотворенным. Играя, она закрыла глаза.
Нарушу это – скрипом двери, громким выдохом, – и немертвая взбесится. Поэтому я сидел тихо. Любуясь и ужасаясь ею. Терция стара и жестока, и однажды пыталась меня прикончить. И все же ее жаль. Что-то в немертвой как будто надломилось после схватки с сестрой. Принц не выпускает ее из Домуса, разумно опасаясь очередного бунта. И находит каждый раз повод унизить – если Терция способна испытывать такого рода чувства.