Шрифт:
Глава 1. Шторм.
Скрипнула деревянная половица.
– Ну, что там?! Умерла?!
– взволнованный голос молодой девушки донесся откуда-то издалека до края моего сонного сознания.
– Кажется, нет, - ответ второй незнакомки прозвучал над моим ухом напряженно и глухо.
– Ресницы дергаются. Обманули, походу.
Я лежала с закрытыми глазами на чем-то мягком и чувствовала отвратительный запах наклонившейся ко мне девушки. От нее жутко несло конюшнями и сеном. Мне приходилось прилагать огромное количество усилий, чтобы не выдать раньше времени своего пробуждения.
–
– Пошли! Мне не нужны неприятности!
Я ничего не поняла, но по спине от страха побежали неприятные мурашки. Послышались торопливые удаляющиеся шаги, хлопнула дверь.
Я прислушалась, и когда удостоверилась, что рядом никого нет, открыла глаза. От необычной обстановки абсолютно незнакомого места сердце учащенно забилось в грудной клетке, и подступила нарастающая паника. Уютная комната три на три метра преобладала бледно-лиловыми, ближе к фиолетовому, оттенками: по центру стояла старинная кровать из черного дуба с балахонами, на которой я собственно и лежала под пуховым одеялом, в дальнем углу располагался дамский столик с большим зеркалом, а противоположную сторону занимали книжные шкафы и два широких кресла, на высокой спинке которых висели аккуратно сложенные покрывала.
– Мяу, - из-за приоткрытой двери, вроде бы ведущей в ванную комнату, вышел весьма упитанный черный кот с рыжим пятном на спине.
Он вальяжно осмотрел свои владения и, не обращая на меня никакого внимания, запрыгнул на деревянный подоконник с цветущей бегонией. Сквозь плотные темно-кофейные шторы в комнату проникали солнечные зайчики, танцующие на залитом светом полу.
С самого детства я любила домашних животных и наибольшее предпочтение отдавала котам и кошкам, нежели собакам. И в свои неполные восемь лет даже выпросила у родителей короткошерстного британца с большими желтыми глазами по кличке «Бычок». Его я обожала всей душой. Ностальгические воспоминания подействовали на меня умиротворенно, и гнетущая тревога ненадолго отступила.
– Кис-кис, - позвала я четвероного друга и тут же с ужасом осеклась, прижав задрожавшие руки ко рту.
Голос был не мой. Слишком звонкий, слишком бархатный, слишком молодой. Да и руки не мои. Тонкие, бледные, с короткими, но аккуратными пальчиками. Меня заколотило от сдавливающего страха, стало трудно дышать, а на глаза навернулись слезы. Что происходит?! Где я?! Кто я?! Может, дурной сон? Или неудачная шутка в честь моего тридцать пятого дня рождения?
А затем я заметила небрежно струящийся по хрупкому плечу локон длинных огненно-рыжих волос, при том что всю сознательную жизнь предпочитала холодный блонд. Господи! В голову настойчиво полезли мысли о белой горячке.
Я дернулась к зеркалу в жадном порыве утолить любопытство, но тут же рухнула обратно на кровать. Перед глазами заплясали белые мушки, к горлу подступила тошнота, и накатила с удвоенной силой жуткая слабость. Чертовщина какая-то!
Хозяйский кот тем временем в три длинных прыжка оказался рядом и принялся как-то странно ко мне принюхиваться.
Чтобы убедиться, что кот вполне реален, и у меня нет никаких галлюцинаций, я протянула руку к его пушистой шерстке. Вот тут-то моя кукуха окончательно и слетела с катушек.
–
– настороженно спросил кот самым что ни на есть человеческим голосом, пристально смотря на меня своими желтыми глазищами.
Это было уже сверх моего понимания, поэтому от дикого испуга я заорала, что есть сил, а заодно и сильно лягнула ногой говорящую тварь, отчего тот, сделав кульбит в воздухе, слетел с кровати и приземлился на лапы в районе выхода из спальни.
– Ты что творишь, дура?!
– злобно зашипел он, выпуская острые когти.
На всякий случай я подхватила перьевую подушку и выставила ее перед собой, как оборонительный щит.
– Сгинь, демон!
– выкрикнула я, дрожа всем телом.
Приснится же такое! Я сильно сомневалась в реальности происходящего, как минимум потому, что отчетливо помнила вчерашний день.
Около полугода назад я с какого-то перепугу решила отметить свое тридцатипятилетие в окружении близких людей не абы где, а на крутой арендованной яхте в Турции. Жила небогато, от зарплаты до зарплаты, работая консультантом в магазине женской одежды среднего класса. Получала мало, поэтому перебивалась дополнительными подработками уборщицей в детском саду у дома и официанткой в местной забегаловке по выходным. Крутилась, как белка в колесе, но хотела хоть раз почувствовать иную жизнь.
Работая без полноценного отдыха семь дней в неделю на протяжении шести месяцев, я скопила достаточную сумму денег, пригласила гостей и забронировала две трехместные комнаты в бюджетном пансионате. Мне еще повезло, что перелет из Москвы в Турцию каждый оплачивал сам за себя.
Все шло по плану ровно до тех пор, пока мой парень Олег, с которым мы встречались около года, не зажал в фото-кабинке мою лучшую подругу Риту за час до выхода в открытое море. В мой день рождения! Урод! Я всегда была робкой и стеснительной, а потому молча проглотила обиду и даже скандал не закатила, сделав вид, что ничего не произошло, о чем впоследствии очень пожалела.
Они то и дело перекидывались похотливыми взглядами и часто уединялись «отдохнуть от громкой музыки» на заднюю палубу, когда мы уплыли на несколько километров от берега. Охлажденное шампанское лилось рекой, и моя хабалка-начальница пятидесятилетняя Карина Петровна, согласившаяся отпустить меня в законный отпуск только за место на яхте, сильно перебрала с алкоголем и непристойно танцевала, эротично поглаживая себя по бедрам и груди. Она в силу возраста беззастенчиво флиртовала с моим старшим братом Толиком, который, не имея за душой ни гроша в свои тридцать семь, активно поддавался неумелому соблазнению, планируя в будущем переехать к новой избраннице, чтобы продолжать жить на широкую ногу за чужой счет. На меня им всем было плевать!
На душе скребли кошки. Я улыбалась сквозь слезы и хотела поскорее вернуться обратно домой, где без сомнений разорвала бы общение как с лицемерной подругой, так и парнем-предателем, но подвыпившие «друзья» отказывались возвращаться в пансионат.
Ближе к вечеру чистое небо превратилось в сплошную грозовую тучу. Прогулочная яхта, не предназначенная для экстремальных поездок, опасно качалась на штормовых волнах и грозилась в любой момент перевернуться. Ритмичная музыка стихла, а вместо нее гневно шумел океан, будто приближающийся товарный поезд.