Дракон в море
Шрифт:
– Именно.
«А сейчас мы поразим туземцев своими волшебными знаниями», – подумал Рэмси. Он сказал:
– Когда я был на «Дельфине», то заметил подобные же условия возникновения синдрома «военной усталости».
Он похлопал по стоящей на столе коробке.
– Эмоциональные отклонения у капитана в различной степени отражались на всем персонале корабля.
– Доктор Оберхаузен уже отмечал вашу работу на «Дельфине», – заметил Тернер.
Рэмси кивнул.
– Меня беспокоит одна вещь. Вы отметили, что уровень команды очень высокий. Но такого еще не отмечалось, если капитан на грани психического срыва.
– Вот
Он замолчал и потянул себя за мочку уха.
Рэмси воспринял сигнал и подумал: «Ага, так вот в чем штука. Какая-то важная шишка не согласна с моим включением в операцию, а для Обе жизненно важно, чтобы я попал в эту команду. С кем же мы играем? С адмиралом? Да нет, он сделает все, достаточно слова Обе. – Энсин перехватил хмурый взгляд коммодора, сидящего слева от Оберхаузена и впервые заметил отблеск на его петлицах. – Советник президента! Вот кто это может быть». – И одно из этих условий – скрытое наблюдение психолога, – высказал предположение Рэмси. – А как вы собираетесь подключить капитана к моей системе дистанционного тестирования без его ведома? – Адмирал Белланд предложил остроумное решение, – объяснил доктор Оберхаузен. – Служба Безопасности имеет новый детектор для обнаружения и борьбы с этими шпионскими передатчиками. Шарик динамика хирургическим путем вживляется в шею. Он подключен к волновым сканерам, которые вживляются под мышками. Миниатюризация позволяет нам вместе с динамиком поместить и нужное вам регистрирующее устройство. Рэмси поклонился адмиралу.
– Разумно. Итак, вы снарядите капитана подобным образом, а я буду постоянно следить за его психическим состоянием. – Именно так, – заметил Оберхаузен. – Правда, здесь возникали кое-какие возражения. – Слепые глаза уставились на сидящего слева коммодора. – Их смысл в том, что у вас нет длительного боевого опыта работы на подводном буксире. А это особенная служба.
Коммодор согласно кивнул и поглядел на Рэмси. – Мы уже шестнадцать лет находимся в состоянии войны, – сказал он. – Как получилось, что вы избегли боевых действий? «О, этот снобизм, – думал Рэмси. Он повернул коробку с телеметрической аппаратурой, пока одна ее грань полностью не закрыла коммодора. – А когда сомневаешься, начинай всех охаивать».
– Каждый человек, которого мы сохраняем для боевых действий, приближает нашу победу, – ответил Рэмси.
Жестокое лицо коммодора начало багроветь.
– У мистера Рэмси уникальная комбинация образований – психология и электроника – и он слишком ценен, чтобы им рисковать, – объяснил доктор Оберхаузен. – Он выполняет только особенные задания – как в случае с «Дельфином» – когда только он может справиться. – Если он настолько ценный специалист, почему вы рискуете им сейчас? – потребовал ответа коммодор. – Нет, все это в высшей степени не правильно! Адмирал Белланд поглядел на него.
– Да, Льюис, действительно разработанным мистером Рэмси оборудованием для телеметрии эмоционального состояния может пользоваться и кто-то другой. Но дело в том, что его изобретательность может быть весьма полезной, особенно в нашем случае.
– Можете
Доктор Оберхаузен поднял руку.
– Позвольте мне ответить, дорогой адмирал.
Он повернулся к коммодору.
– А все это потому, что есть люди, которых возмущает факт, что мне удается не дать напялить униформу на себя самого и на лучших сотрудников своего отдела. Это те, кто вообще не видит необходимости в существовании этого особого отделения. И весьма прискорбно, что те из моих людей, которым приказано одеть форму, с огромнейшим трудом поднимаются по служебной лестнице, несмотря на уровень их талантов. Похоже, что коммодор был готов взорваться.
– Но по праву, – добавил доктор, – мистер Рэмси мог быть уже как минимум коммодором.
Кто-то закашлялся, и это нарушило тишину, повисшую в комнате. Рэмси захотелось очутиться где угодно, лишь бы подальше от глаз коммодора. Тот сказал:
– Ладно, беру свои возражения назад.
Но тон его голоса говорил: «Моего мнения вам не изменить». – Я собираюсь, – добавил доктор Оберхаузен, – после выполнения данного задания освободить мистера Рэмси от действительной службы и сделать начальником отдела, занимающегося проблемами подводников. Кривая усмешка дернула уголок рта коммодора.
– Если он останется в живых, – заметил он.
Рэмси стерпел.
Как бы не услышав последних слов, доктор продолжил:
– Подготовка будет весьма сложной, но у нас есть пять недель и все возможности ПсиБю.
Белланд с трудом извлек свое тело из кресла и сделал шаг. – Джентльмены, если вопросов больше нет, то, надеюсь, мы все остались довольны мистером Рэмси. – Он поглядел на свои наручные часы. – Его ждут медики, и теперь ему понадобится каждая минута из предстоящих пяти недель. Рэмси поднялся из-за стола, взял свой ящик под мышку. В его глазах было недоумение.
– Готовьтесь стать снаряженным, как ходячая поисковая система, – сказал Белланд.
Доктор Оберхаузен материализовался рядом с Рэмси.
– Если ты не против, Джонни, пойдем вместе.
Он взял Рэмси под руку.
– У меня есть подборка материалов по коммандеру Спарроу – капитану этого подводного буксировщика – и двум другим членам экипажа, сокращенная до необходимого минимума. В Бюро мы окружим тебя особой опекой. Для нас ты будешь особо ценным пациентом… Рэмси услыхал, как за спиной Тернер сказал кому-то:
– Доктор Оберхаузен назвал этого энсина Джоном. Неужели это тот самый долговязый Джон Рэмси, который… Последние слова были заглушены, когда рядом заговорил доктор:
– Похоже, Джонни, вам придется тяжеловато.
Они вышли в коридор.
– Вашей жене мы уже сообщили.
Оберхаузен понизил голос.
– Вы держались очень хорошо.
Внезапно до Рэмси дошло, что он позволил слепому вести себя. Он рассмеялся, но потом посчитал, что следует объяснить свое веселье:
– Так же, как и вы, когда отшили этого наглого коммодора. – А вы ни в чем не солгали, – сказал доктор. – Но я об этом не стану говорить. А теперь о коммодоре: он как раз входит в группу, выступающую против повышения в должностях людей из ПсиБю. Энсин Рэмси внезапно понял, что ему расхотелось смеяться.