Дракон. Черта

Кондырева Евгения

В город, чтобы не тревожить поселившихся в нем, входили до полудня. С заходом солнца город пустел, оставаясь во власти ночных сумерек. Поэтому возле каждой стены – чертог, предназначенный для отдыха тем, кто добрался до Суали ближе к вечеру.

Каждая семья строила в Суали свой дом, с тем чтобы родные и близкие могли переселиться сюда, когда наступит время. Это были разные дома: богаче и беднее, больше и меньше. Одни из них дышали такой древностью, что было непонятно, как они сохранились до сих пор, другие

были построены всего десятилетия назад. Одни навещали часто, двери других были закрыты, ибо не осталось никого, кто мог отворить их.

В светлых солнечных нишах прятались миниатюрные изваяния людей и драконов, населявших этот дом. Казалось, что в Суали навсегда поселились ветер и солнце, таким воздушным и светлыми были его каменные стены и стремительные арки, спорящие белизной со снежными шап–кам на вершинах близких гор.

В этом городе были улицы и переулки, площади и фонтаны, мраморные лестницы и воздушные галереи из тонких колонн, окружавшие небольшие рощицы деревьев. Вот только эти деревья были каменными, да крылья нолеров Суали навсегда застыли, больше не подчиняясь велению ветра. Город мертвых был едва ли не прекраснее города живых.

Путники провели ночь в чертоге у северной стены. Луна появилась на небе задолго до захода солнца и, еще слишком бледная, чтобы затмить собой сияющий алый диск, заглядывала в окна пустых покоев.

Из окон открывался вид на равнину внизу, и только теперь стало ясно, как высоко они поднялись.

– Этот чертог всегда так пуст? – невольно понизив голос, спросил Фиджин.

– Нет, – покачал головой Ригэн. – Но сейчас никто не решается приходить сюда. Опасность слишком близко подошла к Суали.

– А как же Государь?

– Это его выбор, – нахмурясь ответил маг, – я бы предпочел другое место.

Утро пришло с теплыми лучами солнца. Лорд открыл глаза и с удивлением обнаружил, что постели его спутников пусты. Не найдя никого из друзей внизу, он двинулся вперед и почти сразу же заметил Ригэна. Маг медленно шагал ему навстречу, но вряд ли он видел что-нибудь вокруг себя, таким отрешенным было его лицо.

– Ригэн, – негромко окликнул лорд.

Вздрогнув, маг поднял голову.

– Что-то случилось?

– Ночью здесь был Герэкс. Здоровье Государя хуже, чем мы предполагали. Его терзают призраки. Он не покинет Шаагез, нам надо двигаться дальше.

– Сейчас?

– Немного позже, Фиджин. – Маг помолчал. – Ни один человек с той стороны Черты не ступал по улицам этого города, вы первые. Суали не причинит вам вреда, вы можете зайти в любой дом, в любой чертог. Но к полудню я буду ждать вас здесь.

– А ты?

– Я хочу навестить дом моей матери, – тихо ответил Ригэн.

В одной из арок, отделяющей сумеречный город от мира живых, Фиджин с облегчением разглядел силуэты друзей. Маг глубоко вздохнул.

– Я должен поговорить с ней.

– С Эши?

– Ее зовут Беорн, лорд.

– …вот

то, что он сказал мне, – закончил Фиджин, почти дословно передав Кришу разговор с магом.

Они медленно двигались по древней, замощенной белым камнем улице, не замечая окружавшую их красоту. –Не–большая каменная рощица скрывала одинокий чертог. Древний мрамор испещряли причудливые трещины, сквозь которые пробивался нежный зеленый мох. Ступени вели сначала наверх, а затем двумя плавными полукружьями спускались вниз. Своды нижнего покоя, который оказался гораздо больше, чем верхний, поддерживали несколько десятков потемневших от времени каменных деревьев-колонн. В воздухе висела золотисто-розовая дымка: это солнечный свет проходил сквозь овальные витражи на потолке. Пятна света оставляли в тени противоположную стену, где в неглубоких нишах стояли изваяния размером в человеческий рост.

Словно завороженные, лорд и Криш подошли поближе.–

Статуи из неизвестного светлого камня поражали. Это были женщины. Юные и пожилые, одетые в простые и пышные платья или штаны и туники наподобие тех, которые носили северянки Паркса. Волосы одних свободно падали на плечи, у других были подняты в высоких прическах. Их лица были серьезными и веселыми, капризными и добрыми, красивыми и обыкновенными. Одни со скорбными морщинами на лбу, другие с гладкой девичьей кожей. Их губы, казалось, были готовы заговорить.

На мгновение Фиджину показалось, что в тишине покоя он слышит, как шуршат складки их одежды. Тряхнув головой, он обернулся к Кришу, но ловчий был целиком поглощен видом удивительных статуй.

На ладони у одной сидела птица с опущенными крыльями, к ногам другой прижимался зверь, похожий на волка, в руках у третьей был неизвестный инструмент, четвертая задумчиво смотрела на раскрытую книгу, пятая обеими руками держала опущенный меч, пальцы шестой сжимали сломанную стрелу, седьмая, восьмая, девятая…

Их было четырнадцать.

По спине у Фиджина пробежал холодок. Рука человеческая была не в состоянии изваять подобное. Когда-то во Фламии он видел творения великих мастеров, но сколь бы совершенны ни были их тела, их лица оставались всего лишь лицами статуй, а эти были полны жизни и удивительной внутренней силы. В призрачном свете чертога они казались живыми. Даже сами их позы были не привычно застывшими позами статуй, а позами на мгновение остановившихся людей.

– Жуть какая, – вдруг хрипло произнес Криш, – прямо мороз по коже.

У подножия изваяний были начертаны буквы – имена тех, кто был навеки запечатлен в светлом камне.

– Смотри. – Фиджин указал на непонятные знаки, стоявшие слева от букв. – Так в древности в этой стране обозначали цифры. – В Манлоре Ригэн показывал мне, как надо правильно исчислять их.

Через несколько секунд лорд ошеломленно поднял голову.

– Не может быть! Ей… более тысячи лет… А этой еще больше, и она… – Фиджин вдруг замолчал и быстро шагнул к следующей нише, а затем к еще одной.