Драконы севера
Шрифт:
Я бы с удовольствие занялся с тобой еще чем то более интересным и радостным — мелькнуло в голове.
— В твоих глазах я вижу вожделение… Твое чувство брезгливости ко мне исчезло?
С нею надо говорить, закрыв лицо, она читает по глазам и выражению лица как по бумаге…
— Ты нарочно так медленно раздевалась?
Габриель усмехнулась.
— Женщины обожают провоцировать мужчин. Это у нас в крови. Ты не ответил на мой вопрос.
— Твое тело вызвало во мне желание — ты права…
Откинув голову назад и прикрыв глаза, Габриель заговорила монотонным без эмоций голосом.
— В тот день все началось неожиданно и не так как всегда. Ко мне не привели
Я дошла до конца арки, мне в лицо повеяло жаром огня, запах гари и дыма проник в ноздри… Я испугалась… Здесь рядом бушевало пламя, а я, ничего не видя, не понимала куда идти… К смерти в огне я была не готова… Если бы я упала в воду, в реку, канал или бухту, то с радостью вдохнула бы воды полной грудью и закончила с мучительным существованием,…Но только не мучительная смерть в огне!
Я развернулась и направилась обратно, но меня толкнули, сбили с ног, оттоптали пальцы… С трудом на четвереньках я добралась до стены, получая удары и пинки… Я оказалась на пути бегущих из города людей, теперь я это понимаю, но тогда я дрожала от страха, обняв стену, и не решалась двинуться с места. Кто-то взял меня за руку, тряс, видимо спрашивая что-то… Но я только могла мычать в ответ… Меня, подхватив под руку, повели, даже можно сказать потащили прочь… Я подчинилась. Вместе со своим спасителем я бежала через пламя, через жар. Мое лицо и руки были обожжены, но боль я ощутила только когда меня отпустили, и, сев на землю, обнаружила, что подо мной трава… Я рвала их и подносила к лицу. Они пахли солнцем, летом, свободой… Я даже не могла заплакать, из моих глазниц давно не текли слезы… Потом пришла боль… Я повторяла про себя поэму о Джеральдине… Вновь и вновь, чтобы отвлечься от боли… Меня мучила жажда… Но я была свободна, впервые за два года, нет — впервые в жизни… Свободна… Потом пришел ты и напоил меня водой и открыл мои глаза…
Из глаз Габриель текли слезы. Зачерпнув ладошками воду, она умылась, еще раз и еще…
— Когда там, на лугу, я ощутила себя свободной, то дала обет — больше ни один мужчина не коснется моего тела… А если это все же случится, я задушу его, и будь что будет… И пусть пророчество катится к дьяволу….
— Пророчество?
Сидевшая с прямой спиной, напряженная Габриель медленно повернулась ко мне…
— Мне было шестнадцать, и я умирала… по приказу отца мне вытравили плод, а моего любовника, пажа по имени Вилли, затравили насмерть собаками… я бредила, металась в жару… и тут отец привел ко мне старую ведунью с плоскогорья, ее звали Дери.
Она вылечила и спасла меня и предсказала, что меня ждут тяжелые испытания, но меня полюбит мужчина с золотыми
Она сбила меня с толку… Пророчество… Любовь мужчины с золотыми глазами… Только у меня и у маленького Карла были золотые глаза — драконье наследство… Готов ли я полюбить ее?
— Ты не готов ответить мне, Грегори…
— Не готов, ты права, но я готов растереть твою спину и плечи!
Она улыбнулась через пелену слез.
— Ты замечательный…
Ее ладонь скользнула по моей щеке.
Она лежала на животе, на краю бассейна на развернутой простыне, а я растирал ее напряженные мышцы плеч, шею, потом спину, снижая давление на шрамах рубцов.
— Я могу убрать эти шрамы…
— Пока не готова с ними расстаться…
Я растирал ее кожу, но плоть моя молчала. Не было вожделения, была только печаль.
Глава 2
Я вызвал Джона Пирса в Корнхолл.
Гвен Макнилл по моему приказу занялся подготовкой отряда на поездки к руинам Лайонбурга. Габриель обещала там зарядить янтарь магической силой. Я привел ее в подвал замка и показал запасы янтаря. Горцы вытаскивали мешки к ней в комнату, и она, сидя у окна, занялась сортировкой золотистых камушков.
Мои горцы развезли по городам, замках и поселениям от Шелл до северных гор мое повеление — ведуний и колдунов, заподозренных в причинении вреда окружающим, доставлять в Корнхолл для королевского суда. Я решил поискать среди ведуний и колдунов таланты и поставить их себе на службу.
Молодая горянка Эдна, ту, что я вместе с ее бабушкой выкупил у горцев за 30 талеров, укрепила меня в этой мысли. Она варила лекарственные снадобья, весьма действенные, у нее от клиентов теперь не было отбоя. Но она боялась уйти жить в город и была комнатной служанкой в моем замке. Фостер докладывал мне, что у нее также покупают и приворотные зелья. Но я смотрел на это сквозь пальцы — девчонка мне пригодится.
Мадзини принес проект нового города на северном берегу Клайва, и мы просидели над ним половину дня.
Пообедав, я отправился к Габриель.
Дуган нес следом поднос с обедом для моей магички.
Постучав в дверь и, не дождавшись ответа, вошли.
Холщовые мешки с янтарем баррикадой лежали у двери. Россыпь камешков разных оттенков желтого, от соломенного до медового, поблескивала на ковре.
Габриель прямо на постели раскладывала кусочки янтаря по определенной, одной ей известной схеме.
— Габриель, мы принесли тебе обед.
Только сейчас она нас заметила, и приветствовала приседанием и поклоном.
— Прошу извинить меня, я увлеклась этим занятием…
Дуган, повинуясь мне, оставил поднос на столе и вышел.
— Пояс, обложенный отграненными кусочками янтаря, я полагаю, будет тебе отличным помощником! Но нужно их выложить по схеме. В Корнхолле есть гранильщик?
— Найдется, я думаю. Тебе нужно поесть. Присядь.
— Когда мы поедем к морю?
— Завтра должен приехать Джон Пирс, управляющий плавилен Хаббарда, а послезавтра с утра мы поедем. Люди Гвена уже готовы. Но я еще возьму с собой нескольких латников и арбалетчиков поопытнее.