Драконы войны
Шрифт:
— Никуда мы не пойдем! — сказал второй, возможно их командир. — Неподалеку отсюда упал черный дракон!
От запаха человечьего страха Бораку стало чуть лучше. Он постарался сосредоточиться. Дракон опасался, что эти люди могли не обмануться его внешностью, несмотря на то, что сейчас он был одет и казался человеком. У них могли вызвать подозрения знаки различия на украденной им форме. Борак сжал зубы и с удовольствием почувствовал, как живот наполняет кислота. Ему стало немного спокойнее. Если потребуется, он снова обратится в дракона и в мгновение ока разделается с этими людьми,
— Говорю вам, дракон совсем неподалеку! — нервно проговорил третий мужчина. — Я его чувствую. А вы разве нет?
Борак постарался не открывать глаз; лицо его оставалось таким же бесстрастным. Он слышал, как дрожат эти одетые в доспехи люди; от них исходил смрад ужаса.
— Я пошел, — сказал третий. — Ситуация изменилась! Если мы не уйдем сейчас, нам никогда не найти свою роту!
— А что же с драконом? И что делать с этим раненым? Здесь его оставлять нельзя.
Борак ждал ответа.
— Понесем его с собой. Ты пойдешь первым и разведаешь путь, — ответил наконец командир. — Мы двинемся за тобой.
Снова загрохотали доспехи, и разведчик ушел через горный хребет. Борак почувствовал, что его передвинули, а под голову подложили что-то мягкое, наверно скатку.
— Давайте найдем пару копий и сделаем носилки. Мы отнесем этого человека в лагерь и будем молиться Мишакаль, чтобы ее жрец нашел способ спасти раненому глаз.
Жрец. Жрец Мишакаль. Борака позабавила такая насмешка судьбы. Он, отменный убийца, раненый дракон, в человеческом облике, будет лежать у ног человека, которого ему приказали убить.
Смех разбирал его, но, когда носилки подняли, все пересилила боль. Он снова провалился в темноту…
— …убивают всех! — услышал Борак. — Всех, кто остался в живых, даже раненых!
Борак вынырнул из темноты и медленно открыл здоровый глаз. Боль немного утихла, но воспоминания о Драконьем Копье бередили рану, будто новый удар.
— Довольно, мы отдохнули! — сказал командир. Борак оглядел своих спасителей. Казалось, что все они скроены на один лад: одного роста, одного телосложения. Их белая форма была изорвана, доспехи повреждены, на кольчугах не хватало звеньев, а на шлемах заметны вмятины от ударов булавой, но оружие они держали наготове.
Над Бораком склонился командир.
— Тебе было бы легче, если бы ты не просыпался, — сказал он. — Мы сейчас понесем тебя, ты готов?
Борак ничего не ответил. Его мысли постепенно прояснялись: этот человек и его соратники рискуют жизнью ради того, чтобы спасти его. Расскажи ему кто-нибудь о таком в таверне, он бы лишь саркастически посмеялся. Но сейчас ему смеяться не хотелось.
— Пора идти, — приказал командир. Они подняли Борака с земли и вынесли его из небольшого углубления на склоне холма, где они прятались. Двое тащили носилки, сделанные из двух копий и одеяла, а остальные четверо шли по сторонам, готовые защищать друг друга и раненого. В сердце Борака зашевелилось чувство, совершенно непохожее на все, что он пережил за свою долгую жизнь. Эти люди на самом деле помогали друг другу, стараясь спасти того, кого приняли за своего. Ему стало интересно, играют ли они в кости.
Внезапно солдат, шагавший справа от Борака, упал;
— Извини, — сказал один из тащивших носилки, быстро, но очень осторожно опуская их на землю. Солдаты побежали навстречу нападавшим.
В ушах Борака бушевал шум боя. По числу бойцов силы были равны, но спасшие его измученные солдаты утратили присутствие духа. Удар длинного меча разорвал белый плащ командира и прочертил на животе кровавую борозду, но воин продолжал сражаться.
За деревьями стрелок поднял лук и прицелился в спину командира.
Борак медленно поднял правую руку. Человеческими губами он произнес гибельное заклятие. Лучник рухнул на землю.
Командир ничего не заметил. Взяв палаш в одну руку, он выхватил из-за пояса еще один клинок и сделал быстрый выпад. Грудь соперника оказалась незащищенной. Нанеся удар, командир выдернул палаш из груди врага. Тот упал на колени. Командир поднял клинок высоко над головой и обрушил на раненого ужасный удар; тот лишь попытался защититься. Наконец, с криком замахнувшись еще раз, командир прикончил своего противника.
— А где тот лучник? — крикнул он своим солдатам, упираясь ногой в грудь убитого и вытаскивая меч.
— Здесь, сэр. Он мертв, сэр! — доложил один из солдат. — Странно, на его теле нет ни единой раны.
— Ну и ладно, — сказал командир, опускаясь на колени возле Борака. — А у тебя все хорошо?
Борак посмотрел ему в глаза и увидел заботу и сострадание. Эти люди искренне делали все возможное, чтобы доставить его к их жрецу. Борак понимал, что, окажись он среди сторонников Владычицы Тьмы, его давно бы уже бросили умирать. Нет у них ни чести, ни отваги. Трусы. Обманщики.
— На юг, — прошептал Борак.
— Что?
Дракон облизнул губы.
— Идите на юг, а не на запад.
Командир нерешительно глянул на Борака, а потом сказал остальным:
— Пока мы остановимся здесь, чтобы оценить обстановку. Нельзя позволять врагу нападать из засады. Я хочу отправить всех на разведку. Потом встретимся здесь.
Командир посмотрел, как побежали солдаты, кто через поле, кто через холмы. Спустя мгновение он сказал:
— Ты здесь пока в безопасности. Они скоро вернутся и отнесут тебя к целителю.
— Я… разведчик, — с трудом произнес Борак.
От движения челюсти в глазах у него потемнело.
— На юг, — задумчиво повторил командир. Он встал и осмотрел рану на животе. Обоняние подсказывало Бораку, что она неглубока. — Может, тебе что-нибудь нужно?
Борак молча покачал головой. Он почувствовал, что снова проваливается в забытье.
Командир кивнул, еще мгновение смотрел на него, а потом пошел прочь и исчез за деревьями. Борак не сожалел о том, что применил заклинание: лучник собирался убить командира тайком, как поступают трусы. Он тяжело выдохнул и прикрыл глаз, чутко прислушиваясь, не возвращаются ли из разведки солдаты.