Драконы
Шрифт:
— Ты слишком туп, чтобы хоть в чем-то добиться успеха!
И Борк соглашался с ним.
За лето великан так ничему и не научился. Близилась осень, и односельчане позвали Борка помочь убрать урожай и приготовиться к зиме. Учитель не удерживал его:
— От тебя все равно никакого толку, ты слишком медленно шевелишься. Даже кусты проворнее тебя. Больше здесь не появляйся! Я по-прежнему тебя ненавижу, и лучше бы нам никогда больше не встречаться.
— Как скажешь, — ответил Борк и двинулся в поля, где крестьяне
Коротая зимние вечера и по-прежнему глядя в огонь, Борк постепенно сообразил, что владение мечом не многим бы ему помогло. Силой оружия дракона не одолеть. Если бы его можно было победить на поле брани, дракон давно уже был бы мертв, ведь биться с ним отправлялись самые опытные воины. И все они погибли.
Борк решил попробовать другой способ.
Не дожидаясь наступления весны, он снова отправился в замок и по длинной узкой лесенке поднялся в башню, где жил чародей.
Великан постучал в дверь и услышал:
— Убирайся прочь. Я занят.
— Я подожду, — сказал Борк.
— Как хочешь.
Борк уселся и стал ждать. Только глубокой ночью чародей выглянул и увидел, что парень спит, прислонившись к двери. Когда дверь открылась, великан не удержал равновесия и чуть не сбил чародея с ног.
— Черт побери! Ты что, вообще отсюда не уходил?
— Нет, — коротко ответил Борк, потирая ушибленную голову.
— Тогда обожди еще немного.
Чародей провел великана в комнату, а сам пошел к дальней стене, где была небольшая дверца. В случае осады оттуда должны были выливать на головы осаждавших кипящее масло, но в мирные времена такие дверцы служили для других целей, и их петли не успевали заржаветь.
— Жди, — приказал гостю чародей.
Борк осмотрелся. Жилище чародея поразило его ослепительной чистотой, по стенам тянулись полки с книгами, на других полках стояли удивительные предметы, явно имевшие отношение к магии: хрустальный шар, череп, счеты, стеклянные колбы и трубки. Над глиняным горшком поднимался дымок, хотя под горшком не было огня. Борк разглядывал все эти диковины, пока хозяин не вернулся.
— Приятная у меня каморка, правда? — сказал маг. — А ты, стало быть, Задира Борк?
Борк кивнул.
— И зачем ты ко мне явился?
— Я… я хочу научиться магии. Такой, которая поможет мне победить дракона.
Чародей закашлялся и кашлял очень долго.
— Что с тобой? — удивился Борк.
— Здесь слишком пыльно, — объяснил чародей.
Борк снова огляделся, но не увидел нигде ни пылинки. Он принюхался: в воздухе и впрямь пахло пылью, у него даже защекотало в ноздрях, и он тоже начал кашлять.
— Странно. Пыли не вижу, а в горле скребет. Можно мне попить?
— Конечно. Внизу есть бадья с водой.
— Зачем же идти вниз, если у тебя здесь ведро с чистой водой?
— Нет, не трогай это ведро…
Но Борк уже зачерпнул
— Что это за вода такая? — спросил Борк.
Чародей со вздохом сел:
— В том-то и дело, дружище Борк. Как ты думаешь, почему король не зовет меня помочь ему на войне? Потому что все знает. Теперь и ты знаешь, а к четвергу, как говорят, и весь свет будет знать.
— Выходит, ты ничего не смыслишь в магии?
— Не мели глупостей! Никто не может превзойти меня в волшебстве! Стоит мне щелкнуть пальцами, и ты увидишь таких чудовищ, что твой дракон покажется тебе похожим на ручную зверюшку! Я могу сотворить роскошный стол, уставленный яствами, и при виде его любой повар позеленеет от зависти. Я могу наполнить пустое ведро чем пожелаешь: водой, вином, золотом. Но попробуй расплатиться этим золотом — и тебя назовут мошенником и прибьют. Зачерпни созданной мною воды — и умрешь от жажды.
— Стало быть, все это… ненастоящее?
— Именно. Иллюзия. Правда, иногда очень искусная, но все равно иллюзия. Магия заставляет тебя видеть то, чего на самом деле нет. Например, воду в этом ведре.
Чародей щелкнул пальцами. Борк заглянул в ведро и не увидел там ничего, кроме пыли и паутины. Он ошеломленно завертел головой. Жилище чародея вдруг стало совсем другим: исчезла безукоризненная чистота, исчезли полки с книгами и диковинные предметы. В углу стоял колченогий стол, на котором лежало несколько книг. Два-три грубо сколоченных стеллажа были забиты запыленными пергаментными свитками и полусгнившими объедками; ноги по щиколотку утопали в мусоре.
— Жуткое зрелище, — произнес чародей. — Для меня оно просто невыносимо.
Он еще раз щелкнул пальцами и вернул иллюзию:
— Так куда лучше, верно?
— Верно, — согласился Борк.
— Скажу без хвастовства: у меня изысканный вкус. Итак, ты просишь помощи, чтобы одолеть дракона. Увы, я бессилен тебе помочь. Мои иллюзии действуют только на людей, иногда на лошадей, но дракона не одурачат ни на миг. Понимаешь?
Борк понял, и ему стало еще горше.
Он вернулся в свою лачугу, подбросил дров в очаг и принялся смотреть на пляску огня.
Нет, великан не отказался от мысли сразиться с драконом, но теперь знал, что ему нечем одолеть чудовище, и понимал, что наверняка погибнет. Что ж, лучше умереть, чем жить Трусом Борком, Задирой Борком, смелым лишь с теми, кто послабее.
Зима в тот год выдалась необычно суровой и снежной. К февралю у всех кончились дрова, а холода и не думали отступать.
Крестьяне (которые теперь именовались королевскими крестьянами) отправились в замок просить помощи. Но король и сам страдал от холода, а его рыцарям приходилось спать вповалку в большом зале, где было теплее.