Драконья тьма

Сазерленд Туи

– Это не те самые, что зачаровала Анемона? – спросил дракончик. – Она ещё вызывала ими грозу.

Солнышко нахмурилась.

– Да, похожи.

Трудно поверить, подумал он, что принцесса нарочно их оставила. Взяла и бросила такую опасную вещь! Если браслеты попадут в случайные когти, то могут наделать неприятностей.

– Забери их на всякий случай, – поморщился Вихрь, – мало ли что.

Поколебавшись, она взяла браслеты и положила к себе в сумку.

– Неудобно, конечно, но ты, пожалуй, прав.

Песчаный дракончик проводил зачарованные

предметы завистливым взглядом. Прошлым вечером Карапакс отказался сделать его дракомантом. Взял и наплевал на самое его заветное желание! В общем-то, понятно почему: каждый новый дракомант может представлять угрозу для остальных… но всё же обидно.

Быть совсем рядом с настоящим могуществом и не воспользоваться им, теперь уже никогда! Бессильно смотреть, как Анемона с Карапаксом тратят своё на ерунду вроде браслетов для управления погодой или табличек, что работают только в одну сторону. А меж тем с помощью магии он, Вихрь, мог бы совершить столько добрых дел!

Например, легко и быстро разыскать малютку Страус.

– Давай спросим других песчаных, – предложил он, – вдруг видели её? – И только теперь сообразил, что Оникс, сопещерница Тамарин, сегодня тоже должна была прийти на урок.

Оникс не пришла!

Вот же идиот, как он мог забыть?

– А где сейчас Золотое крылышко? – обернулся он к Солнышку.

– Вместе с Медным, – ответила она, подумав. – У них занятие по травам и целительству.

– Травы и целительство? – удивлённо переспросил дракончик, выходя следом в коридор. – Не припомню такого курса.

– Мы добавили его несколько дней назад, – объяснила Солнышко. – По просьбе двоих учеников, Тамарин и особенно Сапсана.

Сапсан… Сапсан… ах да, вспомнил Вихрь, это небесный из Медного крылышка, сопещерник Вилорога. Оглох на одно ухо от взрыва у дома родителей во время войны. Королева Рубин очень заботится о раненых и пострадавших. Должно быть, Сапсан мечтает стать целителем, чтобы помогать.

Глин собрал драконят в лазарете и учил их накладывать повязку раненому. На стене висело большое изображение драконьего тела в разрезе, раскрашенное в разные цвета.

– А тебя самого в какую мышцу ранили? – спросил Вилорог.

– Вот сюда. – Земляной дракончик ткнул в схему, а потом в шрам у себя на правом бедре. – Вот почему я хромаю – яд драконьей гадюки попал туда, где мышцы соединяются. К счастью, Беда успела выжечь его, иначе он разнёсся бы кровью по всему телу и убил меня. – Глин показал когтем на рисунке, как расходился бы яд. Ученики взволнованно загудели, хлопая крыльями.

Песчаный дракончик внимательно оглядел толпу. Оникс нет и здесь, из её крылышка только Тамарин и Щук.

– Глин, – шепнула Солнышко, – можно у тебя забрать Вилорога и Тамарин?

– Да, конечно, – приветливо улыбнулся земляной.

Отказавшись от предложенного Вихрем крыла, слепая радужная сама вышла в коридор. Вилорог уже ждал там, приплясывая от любопытства.

В войне трёх песчаных принцесс его мать с отцом приняли сторону Пламени и служили

ей в крепости на краю пустынной тундры Ледяного королевства, поэтому Вихрю не довелось познакомиться с Вилорогом раньше. Живой и энергичный дракончик сразу вызывал симпатию. Королева Тёрн послала его учиться в академию, уступив настойчивым письмам, в которых Вилорог рассказывал о своей мечте изучать другие племена и всякие науки.

– Что случилось? – спросил он. – Могу я чем-нибудь помочь?

– Мы разыскиваем Страус и Оникс, – объяснил Вихрь. – Ты их видел в последние пару дней?

Вилорог задумчиво почесал в затылке.

– Видел Страус вчера перед обедом – мы с ней и с Сушью брали инструменты из музыкальной, чтобы сыграть в верхних пещерах под шум дождя. Приглашали и Оникс, но она сказала, что не любит музыку.

– Как это, не любит? – возмутился Вихрь. – Бездушная совсем, что ли? Что она ещё не любит – солнечный свет?

– Меня, – фыркнула Тамарин, – и всех остальных драконят тоже.

– Да что ты говоришь! – расстроилась Солнышко. – А я и понятия не имела. Вы ссорились, да? Она плохо обращалась с тобой?

– Да нет, на словах она вполне вежлива… – В розовато-сиреневом сиянии коридорных ламп настроение радужной было трудно определить. – Просто я очень хорошо умею различать интонации и дыхание, а Оникс думает, раз я не вижу, то и не пойму, что насмехается. Даже как закатывает глаза, чувствую. Иногда она прокрадывается в пещеру тихонько, потому что не хочет разговаривать. – Тамарин пожала крыльями. – Думаю, не во мне одной дело, ей просто нет дела до других, если они не могут помочь добиться, чего она хочет.

– А что она хочет? – прищурился Вихрь.

Радужная снова пожала крыльями.

– Не знаю, но, должно быть, за чем-то отправилась, раз не пришла вчера ночевать.

Драконята навострили уши.

– Не пришла? – округлила глаза Солнышко.

– Ого! – оживился Вилорог. – Думаете, улетела вместе со Страус? Домой, в Песчаное королевство?

Вихрь недоверчиво покачал головой.

– Страус ни за что бы не улетела тайком – мне бы уж точно сказала.

– Если только её не заставили, – заметила Солнышко, внезапно пригорюнившись и нервно сжимая лапы.

– Хочешь сказать, их похитили? – воскликнул Вилорог. – Но зачем кому-то могли понадобиться Оникс и Страус?

В самом деле, зачем? Вихрь молчал, невольно вспоминая доверчивый взгляд малютки Страус. После взрыва и пожара он сам убедил её остаться в академии, заверив, что защитит… А потом улетел с друзьями. Если с ней что-нибудь случилось – это его вина!

Глава 4

– Ну почему мы не можем и двух дней прожить без неприятностей? – сердито зарычала Цунами, узнав новость. – Наша академия притягивает их, как магнит!