Дракула
Шрифт:
Правление Михая I длилось всего два года. В апреле-мае 1420 года турецкая армия напала на Валахию, и Михай в битве за княжество погиб. В будущем двум последующим правителям тоже была уготована такая судьба. На его место Мехмед I посадил другого сына Мирчи Старого, на этот раз незаконного. Это вмешательство с его стороны было не первым, но в этот раз оно сыграло важную роль в дальнейшей истории страны и династии [12] .
12
27 июля король Польши писал Сигизмунду Люксембургскому, что турки, «налетевшие как смерч, разорили и полностью овладели Валахией, пройдя через всё огнём и мечом, стирая деревни с лица земли, убивая и грабя. Они всё подчинили себе и, потребовав клятву верности, захотели ещё большую дань и подарки».— Прим. авт.
До этого момента наследование трона проводилось по двум принципам: древний из них давал право решения правящему князю (носил титул Великого Воеводы), и трон передавался старшему сыну, который, возможно, был воеводой Олтении. Так было в случае с Басарабом I и его сыном Николас-Александру в 1342-м и Мирчей Старым и его сыном Михаем в 1391 году. Между этими двумя датами наследование происходило иначе — по принципу
Итак, начиная с 1420 года трон страны стал причиной многочисленных войн между потомками Дана I и Мирчи, они тоже звались Дракулами (Draculesti на румынском). Первые опирались на помощь венгерского короля и его благородных подданных, которые спешили уверить в своей верности князей Валахии, т. к. в их власти были подходы к Карпатам. Вторым же помогали турки, имевшие предмостные укрепления, крепкие замки, регулярную армию. Была ещё и наёмная армия — «гонцы и поджигатели» (akingis), которые платили дань и приносили её скотом, рабами и т. д. [13] Аристократия страны, составлявшая правящую верхушку, тоже разделилась. Те, чьи поместья находились ближе к Дунаю, тяготели к турецкому покровительству, потому что боялись разрушения своих замков. Те же, кто предпочёл прикарпатские холмы, обычно торговали с трансильванскими городами и, конечно, поддерживали князей, назначенных королём Венгрии. Однако, взойдя на трон с помощью турков, князь тут же понял, насколько важно доброе соседство с Трансильванией, и поторопился заключить договоры о торговле и дружбе с саксонскими городами Брашовым и Сибиу. Таким образом, Валахия могла играть роль посредника между Балканским полуостровом и центральной Европой. Сложности стали возникать, когда турецкие группировки начали совершать набеги на Трансильванию. В таких случаях валашский князь чаще всего предпочитал вести двойную игру: присоединялся к туркам, но заранее предупреждал трансильванцев о набегах. Кроме того, оттоманские султаны взяли за правило брать заложников в качестве гарантии верности Валахии: один или несколько сыновей князя и знатных людей отправлялись в Бруссу или Адрианополь [14] , позже в Стамбул и воспитывались там по турецким обычаям [15] . Короли Венгрии переняли эту практику с XIV века. В таких нелёгких условиях Валахия показывала истинный «талант канатоходца».
13
По этому поводу есть свидетельства папы Пия II (Энеа Сильвио Пикколомиии), умершего в 1464 году: «Среди валахов есть две группы: сторонники Дана и Дракула. Последние, более слабые, постоянно утверждали, что притесняются сторонниками Дана, призывали турков на помощь и благодаря им подавляли сторонников Дана почти полностью. Те же просили о поддержке Яноша Хуньяди, который в то время правил венграми, он не вернул им их добра, но завоевал славу и известность. Вырывая земли Дана у турков, он занял их и сохранил за собой и своими сторонниками». Это подтверждает хороший знаток этой ситуации архиепископ Николаус Олахус (1493–1568), потомок валашского княжеского рода. Он пишет в своём произведении Hungaria (1536): «Со времён наших предков и до этих дней в нашей стране две семьи одного происхождения: Даны и Дракулы […] Среди них выбирают законных князей с помощью нашего короля [Венгрии] или же с помощью султана Турции».— Прим. авт.
14
Брусса, Бурса, Пруза — главный город турецкого вилайета Ходывендикьяр (Малая Азия) у подошвы Олимпа, 30 км от Мраморного моря. Некогда резиденция вифинских царей и до завоевания Адрианополя главный город Оттоманского царства.
15
Наиболее древний случай относится к 1432 году, когда Бертандрон де ля Брокьер, бургундский путешественник, видел в Бруссе «около двадцати добрых людей, валахов, которые были залогом за упомянутую страну Валахию».— Прим. авт.
Влад Дракул также провёл часть своего детства в заточении, но историки называют разные места его пребывания: Буда [16] или Адрианополь. В 1423 году император Сигизмунд Люксембургский утверждал в своём письме, что сын Мирчи, князь Валахии, «воспитанный при нашем дворе», сбежал из Буды и пытался вернуться в Польшу, скорее всего для того, чтобы собрать войско и завоевать трон своего родителя. Беглец был пойман графом Ужвара в крепости на границе с Галлией и силой привезён к императору, который тогда покровительствовал другому валашскому князю. По мнению историков, беглецом и был Влад Дракул, несмотря на то что в письме Сигизмунда его называют «Лайконо» (Laykono). В этом случае речь могла идти о румынском имени Влайку (Vlaicu), от сербского Влайко (Vlajko), производной форме от Влада, Владислава или Владимира. Византийские историки того времени Дукас и Халкокондил [17] , единственные, кто способен хоть немного пролить на это свет, пишут, что Дракул был при дворе Мурада II в то время, когда последний в 1422-м держал осаду города Константинополя (ещё византийского). Однажды ночью юный князь покинул оттоманский лагерь и отправился в столицу, где император Иоанн VIII Палеолог позволил ему сесть на галеру, которая шла в его страну. Там он совершил попытку завоевать власть, но большого успеха не достиг: претендентов на трон, поддерживаемых и турками, и венграми, было много. В результате Влад был вынужден укрыться в Трансильвании, а позже предстал перед Сигизмундом Люксембургским, доверившим ему оборону южной Трансильвании от турок. Влад ждал своего часа [18] , и он настал в 1431 году, когда делегация купцов приехала в Нюрнберг и обратилась к императору с просьбой назвать нового князя после Дана II. Последний, кстати, не умирал, но вполне возможно, что влиятельные мужи больше не хотели его правления. Такими сведениями мы располагаем о жизни Влада Дракула до 1431 года. Следующие события мы можем изложить лишь вкратце: воспитанный при дворе в Буде, куда его отправил отец между 1359 и 1418 годами, Влад уезжает попытать счастья к королю Польши — точно время неизвестно, но это был примерно 1423 год. Вернувшись в Буду, он позже покидает Венгрию
16
Буда — венгерский город на правом берегу Дуная.
17
Халкокондил, Лаоник (ок. 1423 или ок. 1430 — ок. 1490) — византийский историк. В своих «Историях» (10 книг) описал события 1298–1463 годов, особенно подробно — падение Византии и возвышение Оттоманской империи. Труд содержит ценные сведения о народах Южной и Восточной Европы.
18
В декабре 1430-го или январе 1431 года Влад Дракул написал боярам Брашова: «Вы знаете, что государь поручил мне охрану этой границы, так что без моего на то согласия мира с Валахией у вас не будет. Кроме того, вы слышали, что я подчиняюсь императору».— Прим. авт.
Нужно сказать, что Влад Дракул не очень доверял императору: в Валахии у него был верный вассал и хороший воин в лице правившего князя Дана II, сына Дана I, а значит, двоюродного брата Влада. Будучи на троне с 1422 года, Дан II не переставал воевать с турками и их союзником Раду Лысым (Praznaglava), периодически нанося им, с помощью венгров, серьёзные и кровавые поражения. Положение Влада стало ещё более неустойчивым, потому что князь Молдавии, который занял крепость Килиа на Дунае, собирался идти войной на турок и Раду Лысого. Таким образом, между 1422 и 1429 годами на берегах Дуная были серьёзные противостояния, а битвы проходили на территории Валахии и Сербии.
Многие писатели, историки и дипломаты того времени подмечали непостоянство жителей Валахии. Едва успев выбрать князя, они уже смещали его. Нужно сказать, что их немного оправдывало то, что предложение сильно превышало спрос: у всех валашских князей были незаконные дети (у Мирчи больше, чем у остальных!), к ним присоединялись и законные наследники обеих ветвей династии, и все они претендовали на трон, меняясь союзниками и принося клятвы верности всем сразу. Рассмотрим вердикт, вынесенный им сто лет спустя знатоком Антуаном Веранжичем (1504–1573), помощником короля, епископом Трансильвании, уроженцем далматской семьи:
У румын трон наследовали и законные, и незаконные дети в равной степени. Боярам было разрешено иметь две или три супруги, знатным и того больше, а воеводам можно было иметь столько, сколько они захотят. И даже если одну из них они называли супругой, дарили титул княгини и выделяли её среди прочих, то любили и её детей, и других детей своих сожительниц. […] и все дети признавались законными и достойными наследства. Случалось так, что все эти дети воевод, особенно в Валахии, начинали проливать кровь друг друга: как только один из них приходил к власти, все, кто был с ним связан, будь то брат или любой другой родственник, бежали за границу как можно дальше, чтобы остаться в живых. Все, кто был пойман, убивались победителем, а если вдруг у победителя проявлялось человеколюбие, то беглецу, по крайней мере, отрубали нос, отмечая таким образом, что он был лишён возможности править на троне своего отца.
или ещё:
Иногда эти князья признавались королём Венгрии, который иногда назначал их сам или возвращал тех, кого прежде изгнали […] Перед лицом короля эти князья клялись в верности и обещали ежегодно платить дань: ведь в течение очень долгого времени они были под покровительством, даже в зависимости от Венгрии. Часто, вспомнив о былом могуществе, они снова пытались захватить трон и поднимали бунт. Это происходило в Валахии во времена правления Карла (Роберта), Людовика (Великого) и Сигизмунда (Люксембургского), т. к. валахи ненавидели венгерскую власть […] Валахи имели обыкновение убивать почти всех своих князей, открыто или тайно. Было чудом, когда кому-то из них удавалось править три года или кто-то умирал на троне своей смертью. Иногда в течение двух лет в Валахии сменялось два или три князя. Но никто не обращал внимания, что избрание князем практически приравнивалось к неминуемой смерти: честь быть князем настолько сводила с ума, что если бы претендентам было суждено править лишь один день, то нашлась бы тысяча охотников на это место. И даже если бы всех убили, то тысяча других пришла бы им на смену, уверенных, что у них будет прекрасная жизнь и спокойная, счастливая смерть только после того, как они взойдут на трон. Какая страстная жажда славы у этого варварского народа!
Вернёмся к Владу Дракулу в 1431 году. Его изгнание, казалось, подходило к концу, поскольку Сигизмунд Люксембургский, король Венгрии и император Германский, короновал его князем Валахии в Нюрнберге, а также принял его в два ордена: Ладисласа и Дракона. Последний орден был создан Сигизмундом для того, чтобы окружить себя людьми особенными, приближёнными к его персоне: сначала наподобие венгерского ордена 1408 года, потом — императорского германского. В него входили всего три иностранных суверена: король Польши, деспот Сербии и Влад Дракул. Члены его должны были носить знак ордена: дракона, раздавленного крестом, на котором была надпись «O, quam misericors est Deus», а на маленькой перекладине креста — «Puis et justus» [19] , а позже «Justus et pacience» [20] .
19
«О, как милосерден Господь» (лат.).
20
«Оправданно и мирно» (лат.).
По пятницам члены ордена должны были носить чёрную одежду и помогать вдовам и сиротам умерших членов ордена. Вне сомнения, принятие Влада Дракула в этот орден было самой высокой наградой, которую когда-либо получал валашский князь от германского правителя, что означало его вхожесть в ограниченный круг союзников и близких Сигизмунда.
8 февраля 1431 года Влад уже был известен как князь Валахии, поскольку он утвердил привилегию, дарующую монахам-францисканцам свободное исповедание католической религии в своей стране [21] . Таким образом, мы можем предположить, что князь крестился в католичество, нарушив тем самым принадлежность валашских князей к православной церкви Константинополя.
21
Полностью опубликовано в Documenta Romaniae historica (DRH): Влад Дракул носит привычный титул (милостью Божьей, князь Валахии, герцог Амласа и Фагараша) и называет Сигизмунда «наш истинный господин […] при дворе которого мы теперь находимся для очень важных дел».— Прим. авт.