Дракула
Шрифт:
Возможно, именно это чувство вины и не дает тебе покоя. Обычно, когда ты возвращался, из окон лился мягкий свет, который словно отодвигал высокие мощные деревья, плотной стеной обступившие дом. А сейчас он выглядит таким холодным, пустым и неприветливым, что невольно пробуждает воспоминания из далекого детства, когда ты, лежа в постели зимними ночами, с замиранием сердца прислушивался к волчьему вою, далеко разносившемуся по окрестным лесам, подобно шуму спускающейся с горы лавины. А может, тебе это только кажется, ты просто предчувствуешь, какую встречу приготовила тебе жена. Но нет, наверняка тут кроется что-то еще.
Как бы там ни было, придется
Нужно постучать. Тебе самому непонятно, почему ты медлишь. Ты делаешь шаг к двери, поднимаешь руку, но тут же замираешь, словно пораженный ударом молнии. Внезапно то смутное ощущение опасности, которое ты все это время испытывал, становится реальностью, материализуется по ту сторону двери. Кто-то притаился там и готовится напасть на тебя.
Ты чувствуешь себя абсолютно беспомощным, тебе хочется убежать, скрыться от неизвестного врага в чаще леса. Едкий, обжигающий пот течет по твоей спине, будто кто-то насыпал горячих углей тебе за воротник. Однако ты не можешь оставить здесь жену, рядом с этим ночным кошмаром, словно воплотившимся тех небылиц, что обычно рассказывают о лесе. Ты заставляешь себя если не успокоиться, то хотя бы не шуметь, и прислушиваешься, надеясь по какому-нибудь признаку догадаться, что там может быть.
Но слышишь только сонное дыхание шелестящего листвой ветра. Страх вновь усиливается, ведь ты знаешь, что враг по-прежнему скрывается за дверью, готовый к схватке и ждущий только твоей оплошности. Ты снова подбираешься к окну, стараясь при этом не упускать из виду дверь. И тут тебе в нос ударяет ужасная вонь, просочившаяся из комнаты. Запах настолько густой и отвратительный, что ты даже не пытаешься понять, на что он похож, пятишься, беспокоясь теперь еще больше о том, чтобы не разбудить жену, ведь только неподвижность может спасти ее от того, кто находится в комнате.
Но ты не можешь справиться даже с собственным страхом, не можешь заставить себя подойти ближе к дому. А ведь жена не подозревает о грозящей ей опасности. Взбешенный собственной трусостью, ты обзываешь себя ничтожеством, тряпкой, тварью дрожащей, недостойной того, чтобы появиться на божий свет. В конце концов это помогает, ты осторожно, словно к раскаленной сковороде, протягиваешь руку к двери, толкаешь ее, и она отворяется.
Но едва успевает отхлынуть первая волна страха, как тут же накатывает новая. Тебе приходит в голову, что и враг проник в дом через ту же дверь. Ты быстро отскакиваешь назад, чувствуя, что эта тварь висит внутри над дверью и поджидает, когда ты пройдешь под ним: огромный черный паук, готовый спрыгнуть прямо тебе на лицо. Ты пытаешься убедить себя, что это всего лишь порождение твоей буйной фантазии. Но исходящее от него зловоние — самое настоящее, такое, от которого перехватывает горло и в животе начинаются спазмы.
В
Ты снова открываешь дверь, стараясь не шуметь и сознавая, что второй попытки у тебя не будет, тянешься граблями туда, где над дверью притаился враг, молотишь по нему зубцами, а потом стаскиваешь вниз. На пол падает что-то темное, спутанное, похожее на клубок, и ты отбрасываешь его подальше в сторону леса, так толком и не разглядев. Однако изрядный кусок этой гадости все еще лежит возле двери и немилосердно воняет. Ты соскребаешь его граблями и швыряешь туда же, под деревья. Потом подбираешь то, что зацепилось за дверь, и отправляешь в том же направлении.
Все, теперь можно дышать свободно. Опустошенный и обессиленный схваткой, на ватных, непослушных ногах ты входишь в дом. Вокруг печи все испачкано смердящими следами этой твари, ты отворачиваешься, с трудом сдерживая тошноту, прикрываешь рот и нос рукой и благополучно проскакиваешь мимо.
Ты стоишь, опираясь на грабли, и смотришь на жену. От граблей все еще пахнет этой мерзостью, потому ты ставишь их у стены подальше от себя. Жена по-прежнему спокойно спит, хотя всю прошлую ночь проплакала из-за сестры. Ты тихо благодаришь небеса за то, что тварь не нанесла ей никакого вреда. Но если бы жена согласилась пойти с тобой к другу, тогда и вовсе ничего этого не случилось бы. Все расплывается у тебя перед глазами, ты настолько измотан борьбой, что с трудом вспоминаешь предшествующие события, но все-таки пытаешься вернуть то недавно испытанное ощущение братской общности, чтобы поделиться им с женой, заранее представляя, как она обрадуется этому.
Внезапно ты чувствуешь, что в комнате есть еще кто-то. Вздрагиваешь, испуганно озираешься по сторонам и замечаешь точно такую же тварь, какую только что уничтожил. Она лежит на полу под окном, похожая на сбрасывающую шкуру змею. Тебе удается мгновенно зацепить ее и выбросить вон вместе с граблями. Обернувшись, ты понимаешь, что все же потревожил сон жены и она вот-вот проснется. Но новая волна страха захлестывает тебя, потому что теперь ты видишь у нее на шее что-то отвратительное и смертельно опасное.
Правда, ты не можешь определить, что это такое, страх туманит сознание, ни с чем подобным тебе не приходилось встречаться. Оно немного похоже на летучую мышь, мирно спящую в ложбинке под шеей твоей жены. И кажется, у него действительно есть короткие жесткие крылья. Ты видишь — нет, не глазами, а каким-то внутренним зрением, — как оно разрастается и вспыхивает ярким пламенем тупой, неприкрыто враждебной силы, жаждущей уничтожить тебя, и ты отворачиваешься, ослепленный этой мощью.
Это гораздо хуже той твари, что ты выбросил из дома. Ты собирался сражаться за жену, но теперь скован суеверным ужасом. У тебя едва хватает духу повернуть голову и снова взглянуть на врага. Дьявольское сияние над головой жены размывает черты ее лица, старается уничтожить твою любовь к ней. Но ты не отводишь взгляда, хотя тебе мучительно больно видеть эту тварь, устроившуюся, словно у себя дома.