Дракула
Шрифт:
— Две секунды, чтобы отойти от окна, а то мозги вышибу!
Какой голосище, к тому же у нее оказался пистолет! Пуль он не боялся, а вот шум привлек бы ненужное внимание. Он встряхнул наваждение и отступил — до следующей ночи, когда он вернется, подстережет ее вне дома, усыпит волю и подчинит себе.
Но наутро ее уже не было. Оказалось, что съемка закончена и мисс Пейдж вернулась в Нью-Йорк. Влад был безутешен. Осрамился, как прыщавый юнец! Это не укладывалось в голове. Ему ничего не оставалось, как вернуться в Нью-Йорк и начать строить планы
«Варьете» докрутился до конца, конец пленки соскочил с бобины. Этот фильм нравился ему больше всех, но другие тоже годились, особенно те, где девочки шлепали друг друга но попкам. Был также сюжет, где мисс Пейдж привязывала подружку к дубу. В общем, талантов ей было не занимать. Она подчиняла и подчинялась, и это приводило Влада в восторг. Дыба тоже была хороша: другая девица привязала мисс Пейдж ремнями к столу — бедра широко раздвинуты — и вздернула голосящую Бетти над полом. Четыреста лет Влад соблазнял утомительных смертных, и донжуанские повторы притупили либидо, как смерть еще раньше остановила сердце. Но в этот миг, в этом городе с названием Нью-Йорк, он едва не вернулся к жизни. Если бы у Влада оставались слезы, он плакал бы от радости.
Посмотрев в окно, он узнал свежесть ранней ночи. Он был снова молод, его опять вело что-то, кроме жажды. Этот город — центр вселенной, начало, образно выражаясь, нового дня. И он был полон людей. В крови Влад нужды не испытывал, только найти Бетти Пейдж оказалось непросто. Она была знаменита, всегда занята, всегда в компании. За два года ни одна его попытка приблизиться к ней не привела к успеху. И хотя в его распоряжении была вечность, время на этот раз гнало Влада, и жизнь звала его, как не звала уже века.
Он остановил проектор, взял трость и отправился за мисс Бетги Пейдж.
Недавно ему удалось заполучить адрес киностудии Ирвинга Клоу, место оказалось в двух шагах, в здании склада. По слухам, Клоу работал над «Порнорамой», и Влад торопился, чтобы успеть на съемки.
По дороге он зашел в киоск полистать журнал с картинками ее очередного фильма «Голорамы». Мисс Пейдж демонстрировала там все свои прелести. Что за времена! Абсолютная прозрачность. Он почувствовал, что в каком-то смысле вернулся домой, описав полный круг. Наконец-то общество раскрывалось, как незажившая рана, и сок жизни тек, только подставляй ладони! В центре всего — она, женщина, вызывавшая у него приступы вампирской нежности — желание укусить.
— Ничего штучка, да? Зацени вон эту, браток.
Похожий на крысу продавец мотнул головой на календарь, прибитый к задней стенке.
Мисс Пейдж на пляже, в сиянии солнца — как Владу хотелось быть с ней среди бела дня! — и в микроскопическом бикини. И эта ее лукавая улыбка, и легкое тело с намеком в контуре бедер…
— Будешь брать?
Он дернулся к мелкой сошке. Один взгляд в крысиные глазки — и жалкая тварь поджалась, бормоча:
— Берите так, мистер.
Влад швырнул в него календарем. Ему не нужна была мечта на бумаге. К рассвету
Павильон Клоу прятался среди консервных заводов и оптовых хранилищ торговой зоны. Влад бывал здесь не раз в поисках Бетти. Но каждый раз ему не везло: то ее не было в тот момент, то она появлялась в стайке друзей. В начале съемок «Порнорамы» Влад кружил вокруг здания каждую ночь, но и тогда ему не удавалось застать ее одну. Но сегодня он своего добьется. Этой ночью он войдет в склад, в киностудию, а потом к ней.
Он подождал, пока кто-нибудь подойдет к зданию, и, как только входная дверь начала открываться, был уже у порога. Он окликнул человека.
Парень из доставки с большой упаковкой сэндвичей повернулся. На веснушчатом лице хлопали глаза. Владу недолго пришлось внушать ему нужные слова. Он промямлил:
— Заходите, само собой.
Внутри склад оказался настоящим лабиринтом. На дверях висели таблички: «Кексы Фридмана», «Пуговка к пуговке», «Королевский консервант»… Он исходил вдоль и поперек двадцать этажей, пропуская одни двери, за которыми киностудии явно быть не могло, прижимаясь ухом к другим. Наконец он услышал голоса:
— Расслабься, цыпа, улыбнись, как ты умеешь. Все выйдет классно.
Щелкнуло нечто вроде затвора камеры.
Он должен был войти — или броситься под солнце. Влад постучал. «Черт!» — сказали внутри.
Дверь приоткрылась, выглянул человек среднего роста, с темными усами и пытливыми глазами в красных прожилках от ночных бдений:
— Чего хотим?
— Мне нужна Бетти Пейдж, — сказал Влад.
— Она много кому нужна, — сказал красноглазый. — Чего надо-то?
Влад быстро выдавил из него приглашение.
За дверью он увидел киностудию, вернее, то, что от нее осталось. Зал был практически пуст. У входа громоздились ящики. Штативы сдвинули к стенам, камеры и кассеты собрали в стадце. Кроме открывшего дверь, здесь была только женщина средних лет.
— Ирвинг, это кто? — осведомилась она.
Ирвинг тряхнул головой, как будто просыпаясь.
— Эй, ты федерал? Да ну. Не похож, — сказал Ирвинг.
— Мне нужна мисс Пейдж. Где я могу ее найти? — Спросил Влад.
— Бог ее знает. Она улетела на прошлой неделе, с остальными. Как только на нас наехали.
— Говори толком! — потребовал Влад. Злость смешалась в нем со страхом.
— Палата представителей. Ну, власти? Ты что, газеты не читаешь?
Женщина вклинилась в разговор:
— Это их Комитет по антиамериканской деятельности! Они считают, что мы снимаем грязь, и это, типа, не по-американски.
…Влад что-то спрашивал и уточнял, но пятьсот лет жизни дают известный опыт. Он все понял.
— Ну, значит, нас закрыли, — объяснял мужчина. — Осталось только это. Одна пленка.
Он указал на кассету, Влад повертел ее в руках. «Порнорама». Последний привет от Бетти Пейдж. Он прижал кассету к своему холодному, как камень, сердцу и направился к двери.