Драмы

Штейн Александр

Николай (подернул плечом, вынул бумагу из кармана, читает без всякого выражения). «Благодарю вас, господа, я рад был выслушать вас. Отбросьте ваши сомнения. Моя воля, воля царская... (остановился. Посмотрел на Витте, Витте сделал шаг вперед, умоляюще посмотрел на него. Неловкая пауза. Откашлялся, заканчивает) созвать выборных от народа — непреклонна». (Спрятал бумагу).

Депутаты молча кланяются. Царь, кивнув головой, покидает зал. Все провожают его в молчаливом и почтительном поклоне. Около

Витте он задерживается.

(Тихо). Трепов прав. И тех и других. (Уходит).

За ним гофмейстер двора.

Петрункевич. Новая эра, господа! И эта царственная уверенность. «Моя воля — созвать выборных от народа — непреклонна». Эпос, господа!

Белокопытов. Венценосец-с! (К Витте). Правду-матку его величеству резали, а будто бы без обид обошлось, доволен остался, а?

Витте (задумчиво). Дворянство не хотело делить пирога с буржуазией, буржуазия — с дворянством, а пока подобрался к пирогу зверь, который не остановится перед тем, чтобы проглотить и тех и других. Он сломал прутья клетки, вырвался на улицу, он ревет во всю мочь, он страшен, господа, и численностью и, главное, тем, что терять ему нечего. А нам, господа, есть что терять. (Резко). И вам, господин Петрункевич, пора перестать салфетками махать на банкетах. Или отдать страну на растерзание стихийным силам, главарям революционной улицы, или смело стать во главе охватившего страну движения — в этом отныне я вижу вашу историческую миссию, господа!..

Петрункевич. Мы исполним наш долг до конца.

Скреблов. Позволю, ваше сиятельство, напомнить уважаемым депутатам о том, как была взята Троя. Греки вошли в крепость, спрятавшись в троянском коне. Нам всем без троянского коня не выдюжить, ваше сиятельство.

Вошел гофмейстер.

Гофмейстер. Его императорское величество соизволили всемилостивейше пригласить господ депутатов откушать царской хлеб-соли... Пожалуйте, господа!

Депутаты кланяются и направляются к дверям. Лакей преграждает Петрункевичу дорогу.

Лакей (бормочет). Перчаточки-с...

Петрункевич. Ах, да! Простите! (С трудом стягивает перчатки, отдает лакею).

Скреблов. Прошу, господа! (Уступает депутатам дорогу. Лакею, тихо). Болван!

Лакей (виновато). Казенные-с...

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

В домике Кругловых за Нарвской заставой. Поздняя петербургская осень. Бедно, чисто, опрятно. Горшки с геранью на окнах. В углу теплится лампада. Ленин работает за маленьким столиком. В сенях, у дверей, на табурете — Круглов. Курит трубку. За окном слышны рев, пьяные крики, звон стекла. Марья Карповна крестится, задергивает занавески. Ленин приподнимает голову.

Круглов. Черная сотня гуляет...

Ленин, кивнув, продолжает писать. Задумывается, встает, подходит к окну.

Ленин (тихо,

про себя). До весны? Да ведь нас теперь все равно не спрашивают... (Сел, взял ручку). Раз начав, надо идти до конца... (Быстро пишет).

Стук в дверь.

Круглов (тревожно). Кто? (Прислушивается к голосу снаружи, отпирает дверь).

Входит Марфа.

Марфа. В городе обыски. Ночевать сегодня в Петербурге опасно. Товарищ Юркку проводит вас, Владимир Ильич, на Финляндский вокзал...

Ленин. Завтра.

Марфа. Владимир Ильич, полиция напала на ваш след, вы знаете...

Ленин. Завтра. Сегодня я буду выступать в Нарвском районе.

Марфа. Решение Петербургского комитета, Владимир Ильич: Ленину сейчас не выступать...

Ленин (идет к столу, возвращается). Вот гранки, возьмите, пожалуйста, это для «Новой жизни». И... и все будет архиотлично, милая товарищ Марфа. (Вынул из пиджака паспорт, помахал им перед Марфой). Я, мещанин Фролов Тимофей Максимович, прибыл в столицу по коммерческой надобности из... Торжка. Нахожусь под сенью царского манифеста, обеспечивающего неприкосновенность личности мещанина Фролова, и никто мещанина Фролова не имеет права пальцем тронуть...

Стук в дверь.

Круглов. Кто? (Приник ухом к двери, слушает. Открыл).

Входит Юркку.

Юркку. Подозрительные субъекты... Уходить потихоньку...

Круглов. Лучше через двор.

Юркку. Туда? Я проверю... (Уходит).

За ним — Марья Карповна. Ленин снимает пальто с вешалки, берет шапку.

Круглов. Владимир Ильич... Дайте работу какую от партии... Дело какое...

Ленин (внимательно, перестав одеваться). Какое бы именно вы хотели дело?

Круглов. Ну, к примеру... царя убить...

Ленин (помолчав). Мне токарь знакомый на Семянниковском говорил... Он делает трости с заточенным трехгранным шабером внутри. Вынуть шабер... навинтить на палку... Пика! Вы не могли бы, Матвей Фомич, наладить у вас на Путиловском производство таких пик — в массовых масштабах? Это будет ваша серьезная доля в убиении и царизма и капитализма.

Вернулись Марья Карповна и Юркку.

Юркку. Да. Можно.

Ленин (пожимает руку Круглову). Подумайте, Матвей Фомич.

Марья Карповна. Коли не уедете, приходите и нынче с ночевкой.

Ленин. А вот возьму да приду! Не боитесь?

Марья Карповна. Очень даже боимся.

Ленин. А все-таки зовете?

Марья Карповна. У солдата на войне тоже небось иной раз душа в пятках, да воюет...