Драмы
Шрифт:
Ленин (с воодушевлением). Повоюем, Марья Карповна!
Марфа. Теперь-то шумит, а без вас шпыняет, ворчит...
Ленин. Да? Ворчит?..
Круглов. Чего мать срамишь? (Ленину). Понять старуху можно... Бастуем невесть сколько времени... Щи из топора — ей варить...
Ленин. Ей, ей... Так ворчит? Но — за нас? Все-таки — за нас?
Марья Карповна (опустив голову).
Ленин (помолчал, взял обе руки Марьи Карповны, крепко потряс). Хорошая у нас революция, ей-богу! (Пошел к дверям, обернулся). Народная!
Круглов (сорвал шапку с вешалки. Марье Карповне). Провожу.
Марья Карповна (Марфе). К ужину ждать ли?
Марфа молча разводит руками.
Ленин (с порога). Повоюем, Марья Карповна! Повоюем!
Левин уходит. За ним Круглов, Юркку и Марфа. Марья Карповна убирает, тихо напевая печальную русскую песню. Она не замечает, как в отверстие между дверями проходит нож, затем с той стороны открывается замок и в дверь осторожно просовывается усатая физиономия Зеленого. Он неслышно, на носках, вытянув шею, проникает в комнату. За ним Косой.
Марья Карповна (обернулась, вздрогнула). Господи Иисусе!..
Зеленый, не обращая на нее внимания, заглядывает под кровать, за печку, за шкаф.
Что нужно? Кто вы?
Зеленый (заглядывая в другую комнату). Другого хода нету?
Марья Карповна. Господи, зачем вам другой ход?.. Зеленый. Нам-то незачем. Косой, всех впускай, никого не выпускай!
Косой становится у двери.
Кто у вас в ночь ночевал?
Марья Карповна. Никто не ночевал у нас, батюшка, господь с тобою!..
Зеленый. Верующая?
Марья Карповна. Верующая.
Зеленый. Господь не простит, что брешешь... Как звать-то его?
Марья Карповна. Кого?
Зеленый. Кто ночевал.
Марья Карповна. Никто, окромя своих, не ночевал. Зеленый (шепотом). Ленин, Ленин, Ленин! Слыхала такого?
Марья Карповна только отрицательно трясет головой.
Быть тебе на вечном огне. (Прислушивается). Тсс!
Жестом приказывает Марье Карповне сесть рядом. Опускает руку в карман. Напряженная пауза. Топот сапог. Голос: «Можно?» Марья Карповна молчит, Косой выразительно машет перед ее лицом кулаком.
Марья Карповна (печально). Входите.
Входит
Филимонов. Доброго здоровьичка, Марья Карповна! И вам, люди добрые!
Зеленый. Обратно.
Филимонов. А вы сами, простите, откуда будете? Зеленый (не давая сказать Марье Карповне). Сами ждем. Присаживайтесь. (Косому). Не бойся, свой.
Филимонов. А вы сами, простите, откуда будете? Зеленый. Он путиловский, с лафетно-снарядной, а я... (Таинственно усмехается). Марфе Матвеевне моя личность вполне знакомая. Как в казарме-то у вас?..
Филимонов. В казарме? Да я вот только с чугунки: в деревне на побывке был.
Зеленый. А в деревне как?
Филимонов. Что деревня, что город — скоро одно будет. Зеленый. Как, то есть одно?
Филимонов. Ив деревне, говорю, взялись: что ночь — то петуха к барину запускают.
Зеленый. Какого петуха?
Филимонов. Красного. Мужик какой умысел имеет? Мужик имеет умысел землю взять. А барин какой умысел имеет? Барин имеет умысел землю не дать. Оно и получается — аграрные беспорядки.
Марья Карповна делает какие-то знаки Филимонову, он не замечает, увлеченный.
А тут еще запасные с Дальнего понаехали, кто без ступни, кто без пятерни — отвоевалась, значит, пешка. Япошки их бомбами, а они их иконками. Дай нам, говорят, снаряжение да харчи не овечьи, а человечьи, от того микады и духу б не было. (Косому). Ты из лафетно-снарядной?
Зеленый. Из лафетно-снарядной. Старожил путиловский.
Филимонов. Трехдюймовки ваши на две версты дальше японских «арисаков» лупят?.. А где они, ваши трехдюймовки? По усам капало, да в рот не попало... Распаленные приехали. (Наконец заметил знаки, подаваемые Марьей Карповной). Безобразие, понятно.
Зеленый. Чего безобразие?
Филимонов (вглядываясь в Зеленого). Безобразие, говорю, что себе позволяют!
Зеленый. Кто?
Филимонов (вглядываясь в Косого). А хотя бы эти... запасные. Пушки им дай, снаряды им дай! Сволочь народ. И тут, в Петербурге, скажу я вам, тоже...
Зеленый. Что?
Филимонов. Охамели. И того им дай, и этого им дай.
Зеленый. Кто?
Филимонов. А хотя бы курсистки, гимназистки и всякие тому подобные инородцы. (Заученной скороговоркой). Хотят Россией-матушкой править, только не будет этого, постоим за веру православную, за царя-батюшку, пущай царствует на славу нам! Верно?