Драйв Астарты

Розов Александр Александрович

– И Пол Пот учил: «люди, возлюбите ближнего, как себя самого»? – Насмешливо поинтересовалась девушка.

– Разумеется! – Весело воскликнул Кватро. – Принудительный альтруизм это основа учений подобного рода! Берем продуктивно работающего субъекта и отнимаем его имущество в пользу общины нищих бездельников, поскольку надо не жадничать, а деятельно проявлять любовь к ближним. В коммунистическом варианте подобная организация жизни и производства называется «колхоз».

– Неправда! – Возмутилась она. – Иисус не учил отнимать имущество силой!

Математик

улыбнулся и пожал плечами.

– Знаете, я ведь читал американскую библию. Там изложен ясный алгоритм рэкета. В первой серии богачам настоятельно рекомендуют отдать имущество добровольно. Во второй серии уже применяют бомбежки и зачистки, а выживших пропускают через фильтрационный лагерь. Это называется «Апокалипсис». Я верно изложил сюжет?

– Давайте вернемся к реальным событиям, – вмешался Нил Сноу, спасая студентку, впавшую в ступор от такого прагматичного подхода к христианской мифологии.

– Давайте, – легко согласился Кватро. – Я все ещё жду ответа: чем плох Ним Гок?

Теперь улыбнулся Нил Сноу.

– Док Чинкл, вы сами только что критиковали эти коммунистические «колхозы»!

– Какие «эти»? Демон сидит в деталях. Любая революция начинается с того, что свергнутую элиту репрессируют, а её имущество делят. Вопрос: что дальше?

– Дальше, разумеется, примитивный «колхоз», – сказал Сноу, – поскольку Ним Гок – последователь Пол Пота.

– Последователь, а не копия, – парировал Кватро. – Ним Гок, как принято говорить у коммунистов, творчески развил учение Пол Пота. Несколько поправок, и получилась неплохая система аграрно-постиндустриальных кооперативов.

– Понятно… – Нил Сноу махнул рукой. – Математик-экономист вашего уровня легко переспорит несведущего человека в вопросах производства и управления. Но мы-то начали не с экономики, а с терроризма. Геноцид в Брунее. Военные преступления на Тиморе. Теперь – захват в нейтральных водах мирной яхты «Golden Sun». Вопрос, я напоминаю, поставлен так. Как вы, ученый, интеллектуал, можете сотрудничать с субъектом, у которого руки в крови многих тысяч людей, и который демонстративно попирает все нормы гуманизма и международного права?

Кватро Чинкл откинулся на стуле, поднял брови и произнес:

– Нил, вам самому не смешно выражаться в таком вычурно-пафосном стиле?

– Возможно, док Чинкл, я перебрал с пафосом, но суть дела от этого не меняется.

– ОК. Допустим, не меняется. Итак, проблема, как вы теперь говорите, совсем не в политическом строе на Соц-Тиморе, а в нескольких силовых акциях, которые вы рассматриваете, как терроризм.

– А вы как их рассматриваете? – Раздался вопрос из зала.

– Первые два случая, – ответила Кватро, – это уничтожение фундаменталистов. Я не приветствую способ исполнения, но считаю, что как-то это надо было сделать.

Нил Сноу многозначительно покачал головой.

– Вы разделяете позицию верховного суда своей страны, не так ли?

– Просто наши позиции совпадают, поскольку ситуация простая. А теперь о третьем случае. Яхта «Golden Sun».

Тут я безоговорочно на стороне Ним Гока. Я считаю, что рабовладельцы не должны чувствовать себя в безопасности ни в одной точке мира.

– А как быть с тем, что в вашей стране используется рабский труд каторжников?

– Знаете, Нил, – спокойно сказал Кватро. – Я вам советую взять катер и прокатиться на восточный берег Табуаэрана, в каторжную тюрьму Ваи-Тепу. Всего три мили отсюда. Тюрьма принадлежит партнерству «Playa Artificial», поэтому там отличный стадион и дансинг. Скажите коменданту, что вы из CNN, и он вам проведет экскурсию по всей территории. Вы очень быстро поймете, чем отличается каторга от рабства.

– Вот возьму, и съезжу, – проворчал Сноу, – но вернемся к яхте «Golden Sun». Откуда известно, что там были эти девушки-рабыни? Как-то это подозрительно напоминает инсценировку с целью оправдать похищение троих людей, занимающих достаточно высокое социальное положение в Европе. Что вы на это скажете?

– Это очень интересный вопрос, Нил. А какое бы доказательство вас устроило? Что должен предъявить вам Ним Гок, чтобы вы согласились: да, это не инсценировка?

– Какие доказательства? – Переспросил репортер.

Меганезийский математик улыбнулся и кивнул.

– Да. Аудио-видео записи с хронометражем и объективной привязкой к физическому положению яхты по данным съемки со спутника. Записи телефонных разговоров с подтверждением времени разговора между данной парой абонентов из протоколов провайдера. Оплата счетов в данное время в данном географическом пункте. Или показания свидетелей, подтвержденные данными медицинской экспертизы? Ну, что?

– Конечно, это может показаться убедительным, – осторожно сказал Сноу, – но при современном уровне развития техники всё это, видимо, можно фальсифицировать, а свидетелей можно подговорить, подкупить или запугать, не так ли?

– Браво! – Кватро похлопал в ладоши. – Ваш скептицизм великолепен. Скажите, а к решениям американской юстиции вы относитесь также скептически? Вы верите в обоснованность хотя бы одного обвинительного приговора?

– Ну, вообще-то наши суды считаются достаточно объективными, – ответил Сноу.

– Вот как? А я вас уверяю, Нил: любой американский суд вынес бы обвинительный приговор на основании даже половины доказательных материалов, имеющихся по данному делу. Нет, даже четверти! Вы будете спорить с этим?

– Ну… – репортер задумался. – Видимо не буду, но наш суд заслуживает доверия.

– Вашего доверия, – уточнил математик. – Причем, доверия, обоснованного чисто субъективно, через личную симпатию. А объективно о судебных ошибках в США написаны целые тома. Но не будем в это углубляться. Просто у меня имеются не меньшие основания доверять тиморской юстиции, чем у вас – американской. И я оцениваю ситуацию исходя из этого.

С периферии зала выкрикнули вопрос.

– Доктор Чинкл, вы испытываете личную симпатию к режиму Красных кхмеров?