Драйв Астарты
Шрифт:
– Хэлло! – Раздался глуховатый баритон из динамика. – Нас зовут Олаф Экхелм и Фрис Ларквист из Астрид-на-Нобиле. Мы сейчас прилетели через Икалуит в Какорток и пытаемся разобраться, как отсюда попасть на Упернавик. Тут такая путаница…
– Никаких проблем, – ответил Скалди. – А вы что, набрали этот номер наугад?
– Ничего подобного, – вмешалась Фрис. – Вообще-то мы думали спросить у Хелги…
Хелги подвинулась так, чтобы попасть в поле обзора webcam.
– Я здесь. Только я, вроде как, вас не помню.
– Ясно, что ты не помнишь, – Олаф кивнул. –
– Вы друзья Жанны? – Перебила Хелги. – Wow! Скалди, ты слышишь…?
– Понял, – перебил он. – Значит, так, Олаф и Фрис. Самое смешное, что вы попали по переадресации в Уумуит, это тоже в Кюджаллек-дистрикте, как и Какорток.
– Что, тоже в Гренландии? – Удивился Олаф.
– В полутора часах езды на lorry, его остановка в ста шагах слева от вас. Маршрут №9, звякнете, когда будете подъезжать к Уумуиту, и я вас встречу.
– Мы встретим, – поправила Хелги. – Кстати, мы тоже сегодня летим в Упернавик.
– Det var som fan! (Вот так чертовщина!) – радостно взвизгнула Фрис.
Тоббоган произвел на гостей неизгладимое впечатление, которое выразилось в очень краткой и емкой характеристике «Helveteskitstovel» (адский сапог с говном). Скалди совершенно не обиделся за свою любимую машину, поскольку интонация, с которой произносилась эта характеристика, была явно восхищенной. Аэродром Нарсуак тоже удостоился ряда восклицаний, аналогичных как по лексике, так и по интонации, а что касается самолета «авиа-пони» кооперативной транспортной сети «Snovogel», то он не вызвал ни малейшего удивления.
– Нормально, – прокомментировал Олаф, – летучая коробка для congo-food, как у нас.
– Биология, – ответил Скалди. – Сходные экосистемы – сходные результаты эволюции.
– Строгий минимализм заполярья, – добавила Фрис и первой полезла в салон-ящик.
– Я не могу понять, почему оно летает, – призналась Хелги, двигаясь за шведкой.
– По обычным законам аэродинамики, – ответил Склди, слегка подтолкнув её в попу.
– Советской аэродинамики, – уточнил Олаф. – Дешевое пассажирское летающее крыло-мотопланер придумали в СССР ещё до Второй мировой войны.
– Ты работаешь в авиа-индустрии? – Поинтересовался гренландец, когда все четверо устроились в хвосте салона (восемь мест впереди уже были заняты).
– В конверсионной инженерии флота, – ответил швед.
– Фирма «Interdyn», может слышал, – добавила Фрис. – Мы там вместе работаем.
Олаф кивнул и добавил.
– Там и познакомились.
– … И там же влетели в эту историю, – продолжила она.
– … Из-за которой перебрались из Готеборга в Астрид, – договорил он.
– … И я так и осталась вечным бакалавром, – вздохнула Фрис, – …хотя, у меня в Университете Чалмерса была перспектива года за два-три выйти в магистры.
…Продвинутый римейк советского мото-планера столетней давности с деловитым жужжанием прокатился по снежно-грунтовой полосе и лениво поднялся в воздух.
–
– Мы попали в жернова политического аспекта религиозно-мистического конфликта между негритянским гитлеризмом и скандинавским исламизмом, – сообщил Олаф.
– Вы были на стороне Гитлера или Магомета? – Осведомился Скалди.
– В жопу их обоих! – Фыркнула Фрис, – нам тупо приклеили гитлеризм за эсэсовскую униформу и за геноцид мусульман в Транс-Экваториальной Африке.
Хелги приоткрыла рот от удивления и рефлекторно схватилась за свой подбородок.
– В Транс-Экваториальной Африке? Это как-то связано с делом Штаубе?
– Чисто визуально, – ответила шведка. – Когда пилот Штаубе выполнил исторический лэндинг под горой Нгве с батальоном свежезамороженных тушек солдат из эмирата Сарджа, мы с друзьями стояли лагерем там, на Нгве, и собирали красивые камешки.
– Собирали камешки в эсэсовской униформе? – Удивился Скалди.
– Нет, в эсэсовской униформе мы были на неделю раньше, в Меганезии. Мы играли в рекламной вставке TV-квеста «13 следов молнии». Там по сценарию были эсэсовцы с submachine-guns нашего совместного с меганезийцами предприятия «Interdyn-Taveri».
Скалди недоуменно покрутил ладонями в воздухе.
– Что-то я не понял… Тогда в чем проблема? Какие к вам могут быть претензии?
– Имеется ещё один скользкий момент, – признался Олаф. – Ндунти, президент Шонао, обожает старые шведские учебно-боевые авиетки класса «Safari», а у нас с ним есть общие друзья в Меганезии. Правление «Interdyn» поручило нам провести кое-какие переговоры. Все получилось, современные клоны «Safari» с вооружением «Interdyn» отлично продаются в Африке. Мы с Фрис заработали на этом хороший бонус.
– … И медали Титановой Ласточки, – добавила Фрис. – Их дают в Шонао за военно-техническое сотрудничество. Мы носим этих «ласточек», а 23 февраля прошлого года ВВС Шонао расстреляли авиа-кортеж эмира Сарджа над Индийским океаном…
– Я ездила на процесс по этому делу в Меганезию, на Арораэ, – перебила Хелги. – Там Верховный суд выяснил, что это не расстрел, а эпизод длящихся военных действий, и объявил о необъективности претензий Гаагского трибунала к правительству Шонао.
– Так то в Меганезии. А дома нам припомнили и эсэсовскую униформу, и все прочее.
– Вам угрожали? – Спросил Скалди.
– И это тоже, – ответил Олаф. – Но главное, у Фрис из-за этого начались проблемы в университете. Там хватает тряпкоголовых svartskallar, они есть даже в кураториуме.
– От меня требовали не носить «ласточку», – сказала шведка. – Но какого черта? У нас свободная страна, а это моя медаль, я получила её за свою работу!
Олаф обнял её за плечи и чмокнул в ухо.
– Фрис устроила им хороший скандал, но это не решило проблему. Кроме того, нам не хотелось подставлять нашу фирму. У нас отличные отношения с дирекцией, там нам всегда шли навстречу. Это не просто работодатели, это ещё и товарищи… Когда нам предложили вариант с переездом в Астрид на ледовитом океанском плато Нобиля…