Драйв Астарты
Шрифт:
– Тогда быстро мой руки и за стол… Люси! Давай-ка, корми своего мужчину!
– У меня все готово, – невозмутимо ответила та, вооружаясь поварешкой, – а, между прочим, папа зажал info про Немезиду! Вот!
– У-упс… – Протянула Флер.
– Ну, если вам интересно… – начал Микеле, прикуривая сигарету…
Молодежь издала утвердительный визг.
– Тогда, – продолжил он. – Начнем с самого начала. Итак: Space-drone «L-Sailer» был отправлен 8 марта, и разогнанный околоземным орбитальным лазером до 15.000 километров в секунду (или пять сотых скорости света), 29
– И что же мы узнали? – Нетерпеливо спросила Люси.
– Прежде всего, мы получили прямое подтверждение предыдущих расчетов. Немезида действительно в полтора раза больше Юпитера по диаметру, и в семь раз – по массе. У Немезиды действительно 4 более-менее крупных спутника, и один из них – Ктулху – обращается по орбите со средним радиусом полмиллиона километров. Поверхность Немезиды разогрета до 700 по Цельсию, и Ктулху получает от нее достаточно тепла, чтобы средне-ктулхианская температура составляла около плюс 10 по Цельсию. Это, заметим, уже данные замеров, произведенных дроном.
– А атмосфера? – Спросил Оскэ.
– Есть, – ответил Микеле. – Она примерно в четыре раза менее плотная, чем на Земле. Состав: водород, азот, водяной пар, аммиак, метан. Прочее – в пределах 1 процента.
– Короче, жизни там нет, – заключила Флер.
Агроинженер улыбнулся и покачал головой.
– Как раз наоборот, весьма вероятно, что она там есть. Док Энди Роквелл в статье в «Nature» в начале года основывался как раз на гипотезе о такой, богатой водородом, восстановительной атмосфере, порожденной водородным ветром Немезиды. Роквелл описал возможный химический механизм жизни в условиях Ктулху и, внимание! Он предсказал наличие ряда примесей в атмосфере, исходя из метаболизма этой жизни.
– И эти примеси обнаружены? – Спросила Чубби.
– Некоторые, да, – ответил Микеле. – Но это ещё не всё. Как и предполагал Роквелл, в атмосфере Ктулху постоянно происходят довольно мощные грозы – на видео легко рассмотреть электрические разряды, а на поверхности Ктулху имеются глюкеаны.
– Глюк – что? – Переспросил Хаген.
– Это моря из вязко-текучей субстанции, – пояснил агроинженер, – что-то наподобие разбавленного силикатного клея. Слово «Глюкеан» составлено из «Glue» и «Ocean».
– Вот это круто… – протянул Оскэ, – …и что теперь?
– Когда к Немезиде может полететь более серьезный корабль? – Уточнила Флер.
– До нее больше двухсот миллиардов километров, – напомнил Микеле, – а разогнать лазером можно только очень маленький аппарат, дрон типа «L-Sailer».
Флер постучала кулачком по своей коленке.
– Joder! А как же проверить, есть там жизнь или нет?
– Не знаю, – сказал Микеле. – Что-то даст детальный анализ info, собранной дроном.
– Опять придется ждать, – вздохнула она.
– А в i-net есть видео с этого дрона? – Спросила
– Да, – Микеле кивнул. – Но первичное качество дерьмовое. Послезавтра обещают выложить обработанный вариант, где Ктулху будет виден, как Земля со спутника.
– Классно! – заключил Оскэ. – Посмотрим!
– Кстати о посмотреть, – вмешалась Флер, – кое-кто обещал охотничье кино.
– Кое-кто привез диск, – в тон ей ответил Хаген.
– Замечательно! – сказала Чубби. – За ужином посмотрим кино вместе, согласны? По глазам вижу: согласны. А в интервале между сейчас и ужином какие-нибудь очень хорошие ребята могли бы немного помочь на ферме. Микеле объявил авторитарный запрет на мою работу в дыхательной маске в ангаре, где латексная эмульсия.
– И правильно сделал, – сказал Оскэ. – Прикинь, Тётя Чубби, это про тебя написано в любой инструкции по ТБ. В смысле, не лично про тебя, а…
– …А я что-то не помню на ферме никакого ангара, – вмешалась Флер.
Люси ехидно хихикнула и ответила.
– Чаще надо бывать дома. Теперь там есть ангар и монтажный робот на кран-балке.
– Я поясню тему, – добавил Хаген. – Мы с Люси послезавтра летим на конверсионную ярмарку в Паго-Паго и попробуем толкнуть там десяток летучих блинов-бубликов. А практически, они ещё не покрашены, не просушены и не смонтированы.
– Короче, допивайте какао и поехали уже, – поставила точку Люси.
…
Латифундия на островке Алофи ещё в июле дополнилась 40-метровым сборочным ангаром жизнеутверждающего цвета «болотный хаки» (что однозначно указывало на происхождение данного архитектурного шедевра с маркета дешевой конверсионной военной техники). Пятиметровые «GeoBat» – «летучие блины-бублики» с фигурным эксцентричным вырезом, выставленные в ряд для просушки под широким пленочным навесом у ангара, дополняли цветовую гамму, сверкая яркой лимонной окраской.
Около 5 часов вечера Оскэ вывез из ангара на прицепе мото-тележки два последних блина, сорвал с лица дыхательную маску и строго произнес.
– Кресло. Кофе. Сигару.
– Sorry, sir, – Люси развела руками, – Кресла нет. Только надувной матрац.
– Полевые партизанские условия труда, – печально добавил Хаген, появляясь из ворот ангара следом за ним, – Тётя Чубби урезала комфорт через бюджет. Прикинь?
– Мама права, – заявила Люси, забираясь на сидение квадроцикла-погрузчика, – зачем устраивать тут всякое такое? Сауна есть, кухня под навесом есть, чего ещё?
– Разумеется, Тётя Чубби всегда права, – с едва заметной иронией согласился Хаген.
Люси, не найдя, что ответить на такой тонкий заход, показала ему язык и поехала сгружать блины с прицепа. Флер взяла с плитки литровый котелок с только что сваренным кофе и щедрой рукой наполнила до краев две армейские кружки. Оскэ старательно втянул носом воздух и сообщил:
– Только аграрные продукты с этой плантации примиряют меня с нечеловеческими условиями… А где, кстати, сигара?