Драйв Астарты

Розов Александр Александрович

– Думаешь, крашеные? – Весело спросила она, помогая Дженифер залезть в довольно тесную для троих яйцевидную кабину флайки, похожей на жесткокрылый моторный дельтаплан.

– Лэйте на восьмушку австралийка, – сказала Орлет, двигаясь, чтобы места хватило.

– Прадедушка был ирландец из Сиднея – добавила Лэйте, захлопывая люк-крышку, – и прабабке за это потом доставалось. И деду тоже. Отсюда и мое имя.

Пропеллер за кормой «яйца» зашелестел, как крылья огромной стрекозы, и слился в радужный диск.

Флайка, чуть переваливаясь, заскользила по волнам, выровнялась и оторвалась от воды, а через полминуты уже развернулась к югу.

– Я плохо соображаю после вчерашнего, – сообщила Джнифер, бросая взгляд на яркую композицию из патрульных гидропланов, оранжевых рафтов и тримарана-траулера, на который в данный момент грузили подбитую манчжурскую мини-субмарину, – …Плюс, ночевка в полевых условиях… Я имею в виду, на этой плавучей инсталляции.

– У нас тут такое было… – многозначительно произнесла Орлет.

«На восьмушку австралийка» (а в остальном – японка местного типа «ама») с полным пониманием кивнула.

– Поднимать полудохлую подлодку всегда морока. Но эта хотя бы маленькая.

– Лэйте, – спросила Дженифер. – Я не поняла, за что доставалось твоей прабабке?

– Ну, как же. Спуталась с вражеским летчиком. В смысле с оззи, с австралийцем. Они познакомились после той войны. Прадед был в оккупационных силах на Кюсю.

– А тебя назвали в честь битвы в заливе Лэйте? – предположила Дженифер.

– Точно! – Обрадовалась Лэйте. – Там самураям врезали по-взрослому. Почти весь их долбанный флот лег на дно. Жалко, правда, простых парней, которых туда загнали. Манчжуры – молодцы, не дали самураям времени мобилизовать молодёжь в армию.

Дженифер, экстренно поборов свою политкорректность, задала вопрос.

– Лэйте, мне кажется, ты не очень-то хорошо относишься к Японии.

– Я люблю Японию, – возразила та. – Особенно, конечно, юг Кюсю.

– У Лэйте в micro-flat в кампусе вся стена в фото с Макурадзаки, – добавила Орлет.

– Значит, я опять чего-то не понимаю, – сказала Дженифер.

– Япония, – пояснила Лэйте. – Это прекрасная страна. Я обожаю её берега и горы, её маленькие городки и поселки, но многие из них брошены, потому что в Токио правят недоумки, такие же, как сто лет назад, а может быть, даже тупее. Почему-то Японии полторы тысячи лет жутко не везет с правительствами. Любое правительство оффи это гнилая штука, но в Австралии, в Аотеароа или на Гавайях оно более-менее позитивно работает, а в Японии это просто какое-то регулярное системное бедствие.

– Но Япония очень многого добилась в смысле прогресса, – возразила Дженифер.

Лэйте иронично хмыкнула и выразительно щелкнула пальцем по своему левому уху.

– Прогресса в Японии добился генерал Мак-Артур и оккупационный корпус янки. Они вышвырнули самураев из власти, прищемили хвост якудза, «японское экономическое чудо», это их работа.

Потом оккупация закончилась, и к власти постепенно вернулись самураи, считающие, что остальные японцы это крепостные вилланы, прилагаемые к плантации или корпорации. Получился японский высокоиндустриальный феодализм.

– Слушай, Лэйте, – вмешалась Орлет. – А почему японцы это терпят?

– Я не понимаю, – призналась та. – По ходу, аура какая-то кривая. Она даже в Китае и в Южной Корее отчасти действует. Про Северную Корею я вообще молчу. Это, блин…

И Лэйте, вопреки своему «вообще молчу», рассказала про Северную Корею. Летом она работала по контракту на побережье Жёлтого моря инструктором «Экспериментальной морской фермы». На мелководье были высажены быстрорастущие GM – водоросли…

– Если по-честному, – объясняла Лэйте, энергично жестикулируя правой кистью (левой рукой она небрежно придерживала штурвал), – то делать конструкционный пластик из водорослей придумали японские японцы давным-давно, году в 2010-м. Но запреты на продукцию GM загубили у них эту тему. А делать легкие корветы из стеклопластика придумали шведы в Карлскруне, в конце прошлого века. Товарищу Ким Чхол Муну большие объемы пластика шведского типа не по карману, а водоросли растут сами.

– Их ещё надо собрать, – заметила Дженифер.

– Ага. Если Партии нужны корветы, то организуется лагерь на берегу и комсомольцы ныряют, собирая водоросли подручными инструментами, абсолютно бесплатно.

– Ну, уж не абсолютно, – перебила Орлет, – рабочих надо, как минимум, кормить.

– Ты не знакома с трудами великого вождя и учителя Ким Ир Сена, – торжественно произнесла Лэйте, – сознательный аграрный рабочий у моря сам себя прокормит.

Орлет интенсивно потерла лоб, пытаясь уложить в голове полученную информацию.

– Слушай Лэйте, а как тебя угораздило подписать контракт с этим гадючником?

– Меня попросили знакомые шведы. Они как раз из Карлскруне, и у них был контракт с товарищем Ким Чхол Муном на организацию строительства корабликов. Движки и все прочие дивайсы – шведские, а корпуса – местные. И когда они увидели, как добывают материал для этих корпусов, у них, как сказано в индийской Махабхарате по сходному поводу: «волосы встали дыбом на голове и на теле». Ребят никто толком не учил, как работать под водой и как обеспечивать себя морской пищей. Ну, я инструктировала…

– Если бы я такое увидела, – сказала Орлет, – то из принципа не стала бы участвовать.

– Ну… – Лэйте покачала левой ладонью в воздухе. – …С одной стороны, как бы да, а с другой стороны прикинь: мне стало реально жалко этих ребят, которые убивают свой организм… В финале они подарили мне кучу всяких мелких штучек. Чашки, чайники, тапочки и даже бамбуковый шезлонг… Joder! Я чуть не разревелась. Глупо, ага?

– А почему, – спросила Дженифер, – туда пригласили тебя, а не этническую кореянку?