Драйв Астарты
Шрифт:
– Навсикая из долины ветров? – Переспросила Лианелла. – Я смотрела этот мультик, но давно. Меня ещё удивило имя. Навсикая это ведь одна из подружек Одиссея.
Третий принц Номуавау выразительно пожал плечами.
– Была эллинская Навсикая, стала японская. Типа, глобализация. И вот она летала на реактивной бочке с крыльями, названной «Mowe»…
– Да, я хорошо помню. Но я как-то не сообразила… Эта твоя флайка похожа на ту, из мультика, по форме. Но в мультике Навсикая летала на слишком маленькой крылатой бочке, держась за контрольные ручки сверху, на манер руля «козерог» на мотороллере.
– Ну, – сказал он, – в мультике своя физика. А в начале века один японец задумал в реале сделать такую крылатую летучую бочку. Этот парень ни разу не авиаинженер, но ему стало интересно, и он перечертил гаджет из мультика. Он сделал сначала некрупную авиамодель, а потом достаточно большую, пилотируемую…
– И это смогло летать? – Удивилась Лианалла.
– Почти, – лаконично ответил принц.
– Мм… Я всегда считала, что аэроплан или может летать, или не может.
– Тогда, я поясню, что значит «почти». Как учит наука аэродинамика, любой предмет, имеющий поверхность, будет летать в достаточно сильном встречного потоке воздуха. Гаджет по чертежу из мультика – не исключение. Он летал, причем даже лучше, чем крышка от чемодана при штормовом ветре. При лётных тестах его запускала толпа студентов с помощью резинового шнура, растянутого метров на двести.
– Минутку, Поэте, а как же реактивный двигатель?
– А так, – сказал он, – в эту бочку вставили маленький движок, и с ним она каталась по шоссе, как мотороллер. Но крылья мешали: её все время заносило.
Юная француженка сосредоточилась, пытаясь найти логику в этом повествовании.
– Так… Минутку… А зачем толпа людей возилась с этим авиа-абсурдом?
– Мечта, – ответил Тотакиа. – Сказка, вырвавшаяся в реальность. Идея оказалась такой популярной, что эта штука не имела шансов остаться нелетающей. Так или иначе её научили бы летать. Моя заслуга перед мировой историей техники лишь в том…
– От скромности ты не умрешь, – ехидно вставила Лианелла.
– Ага! – Он кивнул, – зачем так глупо умирать? Так вот, моя заслуга лишь в том, что я сообразил двигаться не от мультика к нормальной флайке, а наоборот. Я взял одну из надежных моделей типа «летающее крыло» без вертикального оперения и с предельно коротким фюзеляжем. Схема «бумеранг», похожая на спортивный дельтаплан. Это ты заметила. Дальше, я перерисовал фюзеляж – стилизовал его под сплюснутую бочку из мультика. А сверху я сделал такую прозрачную кабинку. Прикинь: летать, держась за контрольные ручки – это перебор. И последнее: я вставил в жопу «Zanderloetlamp».
– Что-что в жопу? – Переспросила она.
– Ну, простейший ракетный движок на спирту и сжатом воздухе. Спирта нам хватит с запасом, а вот сжатый воздух через три минуты закончится. Движок расходует около килограмма воздуха в секунду, это основа реактивного рабочего тела, так что…
– Эй! А как мы полетим дальше?!
– Ничего такого, – ответил он, – у нас есть турбокомпрессор, он подкачает полтонны воздуха за несколько минут. А мы пока будем планировать. Заодно движок остынет. Прикинь: он простейший, и ему не рекомендуется долгая непрерывная работа.
– Ты хочешь сказать, что это нормально? – Осторожно спросила Лианелла.
–
…Через 3 минуты свистящее гудение ракетного движка оборвалось и осталось только слабое жужжание турбокомпрессора. «Mowe» заскользил с высоты 5000 метров, как с чрезвычайно пологой горки, снижаясь примерно на двести метров в минуту.
– Все это очень странно, – тихо произнесла француженка.
– Ничего такого, – возразил принц Тотакиа, – просто неплохой планер. Я его почти не испортил своими изменениями в дизайне. Это признак моего пока ещё не раскрытого таланта авиаконструктора. Я уже говорил, что у меня потенциальный талант, ага?
– Я не про планер, – ответила она. – Я вообще. Меня уже несколько месяцев тревожит странное ощущение, что все вокруг не такое, как кажется. У тебя так бывало?
– Да, бывало, – принц Тотакиа кивнул, – жизнь странная штука…
– Жизнь странная штука, – подхватила Лианелла. – Я лечу на Большой Папуа за утиной печенкой на ракетном планере из японского мультика, а перед этим не могу объяснить девчонке, моей ровеснице, что я не океанийская креолка, а француженка.
– Это весело, – заметил он, – какой тут повод для тревоги?
– Повод есть, – возразила она, – я не уверена, что понимаю людей, которые вокруг, я не уверена, что они понимают меня, и я не уверена, что сама себя понимаю. Мне даже не верится, что когда-то была простая понятная жизнь во Франции. В апреле мама улетела работать на космодром Муруроа, а в июне вокруг Парижа начались религиозные бои, и жизнь перевернулась. Мне стало страшно, и маме стало страшно за меня, и вот я здесь. Извини, что повторяюсь. Я тебе это уже рассказывала. Но в начале я думала, что мы с мамой здесь временно. В феврале проект «Каравелла» будет завершен, и мы вернемся в Париж, где как раз все уляжется. Но чем дальше, тем яснее, что ничего не уляжется, а будет только хуже. Война в Северной Африке это надолго, и уже ходят слухи о войне в Карибском море и что снова будет призыв в армию, отмененный в самом начале века.
– Эпоха долгих войн прошла, – сообщил Поэтеоуа. – Основные боевые действия теперь длятся обычно несколько дней, максимум – несколько недель.
– А неосновные? – Спросила юная француженка.
Он неопределенно покрутил левой ладонью в воздухе.
– Это зависит от решительности штаба при зачистке захваченных территорий.
– В смысле, – невесело уточнила она, – готов ли штаб убить там вообще всех?
– Не то чтобы вообще всех… Я могу объяснить детально, но это неприятная тема.
– Не надо. Лучше скажи: по-твоему, у французского штаба хватит решительности?
– По ходу, нет, – ответил принц.
– Я так и думала. Эта война будет тянуться и тянуться. И по TV-ящику будут пачкать мозги про долг перед цивилизацией. Знаешь, я смотрела по национальному TV-каналу репортаж об отправке солдат в Марокко. С коллективной молитвой и капелланом при парадных золотых побрякушках. Потом я выключила этот канал. Навсегда. Я не хочу помнить свою страну такой. Лучше я буду смотреть довоенные видео-архивы. Если ты считаешь, что это глупо, что я по-детски прячу голову под подушку, то скажи.