Драйв Астарты
Шрифт:
– М-да, – произнес француз, – Я все меньше понимаю позицию Святого Престола по Меганезии. Или это способ подставить другую щеку, как рекомендует евангелие?
Тем временем, интересующая меганезийскую парочку часть трансляции, видимо, завершилась. Хаген снова прикурил потухшую сигару и поинтересовался:
– Мы пропустили что-то важное? ещё раз извиняюсь, что отвлекся…
– Собственно, ничего дополнительного, – ответил Дюги, – я лишь уточнил свой тезис, состоящий в том, что у вас поощряют первобытность и репрессируют
– Смотря, какую цивилизацию, док.
– Например, ту, к которой отношу себя я, – спокойно ответил француз.
– А у вас общая цивилизация с Жанной и Фрэдди, или нет? – спросил меганезиец.
– Гм… Интересный вопрос… Хочется ответить: «да», но видимо, тут есть подвох.
Хаген невозмутимо развел руками.
– Это вам решать, док Гастон. Я просто спросил. Между прочим, стойбище баджао в прямой видимости. Если вы посмотрите вперед…
– Ого! – воскликнула Доминика, – Неужели это все построено на плотах?
– Нет, – Хаген покачал головой, – Большая часть сооружений стоит на островках-моту западного барьера Муруроа. Но плавучая часть на переднем плане, вот и кажется….
– Посмотрите на ближайшую лодку, – сказал Дюги, глядя в бинокль, – Похоже, на ней живет первобытная семья. О, боже! Это каменный век. Жилье – хижина на плоту…
– Как вы это допускаете? – поддержала Доминика, также вооружившись биноклем и направив его на виднеющееся впереди небольшое плавучее сооружение, – Вы только посмотрите! Несчастная молодая женщина, ей меньше двадцати лет, а у нее уже двое маленьких детей, и она ютится с ними и с мужем, на этом первобытном «Кон-Тики»!
– Нет, – возразила Люси, – эти дети не этой девчонки. У них другие мамы, и разные.
– Откуда ты знаешь? – спросил Фрэдди.
– Так по логике, док. Один киндер – новорожденный, ему несколько дней максимум. Второму киндеру – месяца три. Получается, что мамы у них разные. А девчонка не кормящая, это видно по сиськам. Значит, детей такого возраста у нее нет.
– Возможно, у этого парня три жены, – предположил Дюги, – и с детьми заставляют возиться младшую. Как у мусульман. Младшая жена делает самую тяжелую работу.
– … И ходит голая? – скептически поинтересовался канадец.
– Нет, конечно. У мусульман более цивилизованная община. А эти баджао…
Люси покрутила головой и торсом, всем своим видом выражая полное несогласие.
– Вы ошибаетесь, док Гастон! Это не баджао, это обычные канаки, креолы. И Доми ошибается про «Кон-Тики». Это никакой не первобытный плот. Это модерновый океанский аэро-рафт. Просто, по приколу такой дизайн, чтобы получалось похоже на «Кон-Тики» Тура Хейердала. И где вы прочли, что у мусульман есть цивилизация?
– Модерновый аэро-рафт? – спросила Доминика, не отрываясь от окуляров – Черт! Я думала, на мачте так свернут парус, а это пропеллер. Вот так радиус…!
– Это чтобы он мог работать в низкооборотном режиме ветровой ротации, – сообщил Хаген, – Типа, его можно юзать, как парус. А если в режиме скринера,
– Ты хочешь сказать, что ЭТО ЛЕТАЕТ!? – изумленно перебила француженка.
– Это не летает, а скринит в метре над водой – поправил он, – Так экономичнее, чем по воде. Я однажды делал прогу для манипулятора на верфи под сборку малых грузовых скринеров, и полистал популярную теорию, чтобы врубиться, что там к чему.
Жанна тоже поднесла к глазам бинокль и тут же воскликнула:
– Вот это да! Я же знаю этих ребят! Мы встречались в сентябре позапрошлого года на атолле Кэролайн! Их зовут Твидли и Ойстер.
– У тебя их фон-адрес есть? – спросил Хаген.
– Конечно, есть! Одну минуту…
…
Твидли, креол – zambo, приблизительно двадцати лет, темнокожий и пластичный, с телосложением, чуть более субтильным, чем атлетическое, управлял аэро-рафтом с невероятной легкостью. Пальцы касались сенсорного пульта, ротор на мачте делал ленивый поворот, и сорокафутовый рафт послушно менял позицию. Фокус состоял, скорее всего, не в мастерстве Твидли, а в удачной схеме этого своеобразного судна.
Ойстер, его ровесница, креолка – spano, вполне могла бы родиться где-нибудь на юге Иберийского полуострова – если бы её родители до того не эмигрировали на острова Лайн, в меганезийский округ Ист-Кирибати. Она не обращала внимания на маневры, поскольку была занята другим делом – тщательно вытирала обоих младенцев после купания в море и последующей помывки пресной водой. К моменту, когда «Zodiac» пришвартовался к вежливо подставленному левому борту рафта, процедура была завершена, и оба «клиента» уложены в люльки, висящие под навесом позади каюты (слегка стилизованной под хижину на традиционных рафтах перуанских индейцев).
Жанна, едва ступив на борт «Кон-Тики» оказалась схвачена, затискана и зацелована раньше, чем успела сказать «Aloha!». Дальше – знакомство между всеми остальными, появление традиционно-огромного кэролайнского чайника с цветочным чаем и тоже традиционных маленьких печений с мордочкой улыбающегося Чеширского кота. Вся компания устроилась под дополнительным навесом, раскрытым над баком до носа.
– Прикинь, гло, – сообщил Хаген, подмигнув Ойстер – Тебя приняли за мифическую баджао-маму со сроком вынашивания, как у кошки, и с непрерывной овуляцией.
– Yo! Iri! – воскликнула кэролайнка, хлопая в ладоши, – Твидли, прикинь, я бы за год загрузила маму и тетю Барри так, что они бы и думать забыли про киднеппинг!
– Киднеппинг? – переспросил Фрэдди.
Ойстер кивнула и сделала трагическое лицо.
– Ну так! Они все время утаскивают нашу дочку и отдают только за выкуп!
– На счет выкупа, это ты утрируешь, – заметил Твидли.
– Ничего не утрирую! Я должна сказать не меньше дюжины Очень Любезных Слов, в противном случае, фиг они её отдадут.