Дразнилки
Шрифт:
Инга и Маро тряслись от холода. Сашка остервенело расчесывал стыки поломанного черепа. Вано, улыбнувшись, сплюнул сквозь щербатые зубы.
– Мы же всегда с тобой были, – сказал он. – Типа как мушкетеры, Крапивин, все такое.
– Вот и славно. Надо будет прогуляться к санаторию что ли. Вспомнить молодость.
– На ватрушках хочу. С горки. – негромко сказала Маро. – Чтоб фата цеплялась за еловые ветки.
– Всё будет. Это теперь наша юность. Навсегда.
Капустин обнял каждого из друзей, как делал это раньше, много лет назад. Ничего, что из-под плаща сыпались личинки и комья земли. Ничего, что из рта его дыхнуло морозом и гнилью. Главное, он их искренне любил. Как и Тварей божиих. Вообще
Он повёл их к дому, остановился у подъезда, набрал цифры на домофоне.
В окнах на первом этаже зажегся свет. Женский голос, знакомый, любимый, спросил:
– Кто?
– Алла, Алла, – весело сказал Капустин. – Спички в нос напихала, да?
Глава восьмая
1.
Выхин выбрался из леса на рассвете. Он не помнил, когда порвал рубашку на локте, откуда в ботинках полно воды, и почему во рту стоит привкус крови. Это было в настоящем, а его мысли метались в прошлом.
Много лет назад Лёва Выхин нашел пещеру, полную узоров и светящихся лиц. Полную голосов, которые шептали что-то странное, завораживающие. Они кормили историями про тварей божиих, развлекали вниманием, которого не хватало, просили приходить ещё и ещё, потому что без Выхина им было скучно – смертельно скучно.
Он успел забыть про неприметную тропинку, которая вела к пещере, но сейчас удивлялся, как же это могло произойти? Вот ведь она, мышечная память, ноги сами вели его. Нужно было просто расслабиться и получать удовольствие.
В прошлом Лёва Выхин безошибочно находил пещеру всякий раз, как углублялся в лес. Даже не задумывался: прибежал в квартиру, сгрёб в школьный рюкзак тетради, карандаши, карманный фонарик, несколько свечей, которые мама хранила на случай, если выключат электричество (на юге летом это случалось нередко), стирательные резинки, бутерброды, бутылку воды – и тут же рванул обратно. По дороге, Выхин помнил, его настиг запоздалый страх, но не о том, что он наткнется на разозленного Капустина с дружками, а о том, что не найдет дорогу. Но – нашел. Сразу же. Нырнул в овальную дыру среди мха, наледи и комьев грязи. Приземлился в окружение светящихся узоров, задохнулся от радости…
Прибегал в пещеру каждый день, сразу после школы. Иногда сидел внутри до темноты. Всё время общался с тварями божиими: рассказывал истории из жизни, слушал. Закрывал глаза – а за веками мелькали лица. Трогал теплые камни. От прикосновений было радостно и не так одиноко.
Он рассказывал про Мурманск, где девять месяцев в году лежит снег. Про Полярную ночь, Северный-Ледовитый океан, про кружок карате и секцию бокса, в которую ходил. Про первую безответную влюбленность, которая так разозлила, что он специально несколько дней задирал одноклассника (который был влюблен в ту же девочку), чтобы подраться с ним за школой после уроков. Одноклассник был слабее, от драки увиливал, поэтому Выхин подрался с кем-то во дворе, оттачивая удары, будто на тренировке. До первой крови, вроде бы. Он уже не помнил.
Рассказы про драки, злость, агрессию нравились тварям божиим. Ими они питались. А взамен рассказывали свои.
Особенно Выхину запомнилась история про первых людей, которые раскололи камень. Это был пересказ Библии, но какой-то неправильный, нелепый, а от того интересный.
Когда Бог создал Рай на земле, говорили Твари божии, он поселил в нем мужчину и женщину, разрешил им делать все, что угодно, но только нельзя было раскалывать камни, которыми Бог застелил землю. Ну, камни и камни, кто же будет их колоть, в самом-то деле. Но в какой-то момент Одам и Ива (именно так, коверкая имена, говорили Твари божии) захотели построить себе хорошее и крепкое жилье. Он поставили домик из деревьев, но сильные порывы ветра разрушили их. Тогда
Выхин помнил, как задал вопрос: а есть ли в этой пещере те самые первые камни?
Голоса ответили ему…
Сейчас же Выхин смотрел на свои руки, кожа на которых набухла и сморщилась от влаги – ему снова хотелось рисовать. В кармане брюк лежал камень – один из многих. От него исходило давно забытое тепло. Его хотелось забросить в рот и обсасывать, как карамель.
Выхин для этого и вернулся в город, верно? Чтобы найти пещеру, взять камни, насладиться их энергией, прикоснуться к забытым ощущениям. Пообщаться. Забыть об одиночестве, которое почти двадцать лет преследовало его.
Но так ли он хотел общения с тем, что сидело в пещере?
Была и обратная сторона. Выхин знал, что именно камни заставляли его рисовать. Подчинили своей воле. Питались его злостью. Они были паразитами, которые присосались к сознанию подростка и высасывали из него чувства и эмоции до тех пор, пока Выхин не нашел в себе силы сбежать. Ему пришлось заплатить… о, да…
Но все же проклятые камни хотели завладеть им снова. Выхин сам хотел. Или обманывал себя, чтобы не думать о последствиях.
Он едва не повернулся обратно в лес, но его отвлек свет фар на трассе. Мимо тяжело прогрохотала фура, обдала спёртым жарким поток воздуха, и скрылась за поворотом. Выхин остановился на обочине, размышляя.
Вернуться или убежать?
Мысли подсказывали – бежать! Тело хотело вернуться.
Он побрел вдоль дороги в сторону мягкой полоски рассвета, что поднималась на горизонте. Были видны силуэты высоток новенького микрорайона. Подступала жара, давшая людям небольшую передышку на ночь. Выхин знал, что скоро вспотеет и проклянет нынешний август, но пока ещё было прохладно. Можно успеть добраться до дома.
А что, если в квартире его уже ждут? Может, сразу рвануть на автовокзал, или – что проще! – поймать попутку до соседнего городка, каких безмерно разбросано вдоль побережья, а затем бежать, путая следы, вглубь страны? Подальше от города и Капустина, от воспоминаний, пещер и кенотафа?
То есть, всё же бежать?
Он оглянулся на лес, в темноте которого скрывалось злобное демоническое нечто. Оно не пропало, не умерло, а всего лишь затаилось, ожидая возвращение Выхина. Хотело, чтобы он снова взял тетрадь и продолжил рисовать…