Дразнилки
Шрифт:
Вот только уже поздно.
Капустин чувствовал приближение мощной силы. Твари божии тоже чувствовали, трепетали, стонали от сладкого и неудержимого ожидания. Немного осталось до встречи: гроб на колёсиках нашёл твою квартиру и жмёт на дверной звонок.
Толик шёл слева, размахивая хоккейной клюшкой. Сломанные очки болтались на носу.
Маро – справа. Её пухлая уродливая ладошка лежала в ладони Капустина. Лёд сковал их, закрепил потусторонний брак.
Сзади вышагивали остальные верные товарищи: рыжая Инга, похожая на иссохшую от холода снежную королеву. На обнажённом теле у неё распустились узоры инея, синюшные рёбра
В Капустине тоже не осталось ничего. Не то, чтобы он жалел об этом, просто отвык за двадцать лет. Сознание, оттесненное на периферию, радовалось возможности существовать так, как придётся, под управлением тварей божиих.
Если рассудить, в обычной жизни происходит тоже самое. Человек стремится к чему-то, пытается достичь целей, заработать, скажем, на машину или квартиру, преодолеть трудности и получить в итоге какое-никакое счастье. Эта задача ставится перед человеком едва ли не с рождения. Хочешь выжить – научись сосать молоко. Надо ходить – учись ковылять на кривых слабых ножках, разрабатывай мышцы, падай, набивай шишки, поднимайся вновь. Первая любовь не обращает внимания – добивайся! Нужна хорошая работа – выучись, устройся, вкалывай. И так далее, до бесконечности.
В погоне за этими целями люди забывают, что можно просто жить. Они мчат по скоростной трассе от рождения до смерти, ведомые ложными задачами. Выполняя их – не радуются, а тут же находят новые, чтобы не останавливаться, чтобы мчать и мчать дальше, пока на финишной прямой не подвернется наспех вырытая могилка где-нибудь на берегу дикой реки.
Тогда-то на их пути появляются твари божии. Они обещают, что сделают вашу жизнь лучше и проще. Они знают, как уверенно рулить на трассе, чтобы приехать точно в срок и без аварий. У них всё всегда подхвачено. Работники банков, доставщики еды, руководители предприятий, директора офисов, любовницы и любовники, коучи, страховщики, ипотечники – они и есть твари божии внутри вас. Имя им – легион, а суть одна: твари божии хотят управлять жизнью.
Ровно в девять утра вы садитесь в мягкое кресло офиса.
В двенадцать – слушаете очередной тренинг от умелого маркетолога на ютубе.
В полвторого едите привезенный службой доставки обед (блюдо дня – тошнотворное ризотто с фаршем из козьего мяса).
В четыре часа вечера отправляете цветы жене на работу. А любовнице – коробку свежих фруктов.
В шесть вечера такси везёт вас домой.
В восемь вечера вы старательно расплачиваетесь по долгам: подписка на телевидение и музыку, оплата интернета и телефона, оплата коммунальных услуг, взнос за ипотеку и кредит за машину, оплата детского сада младшего и школы старшего, подарок на день рождения коллеги по работе.
И конечно, вам не нужно думать ни о чем. Люди вокруг принимают решения за вас. Вы только платите и мчитесь к счастью, не правда ли?
Так вот Капустин считал, что ничем не отличается от стандартного офисного работника. Разве что подгнил немного, да впустил в своё тело потусторонних паразитов, которые тащили его – как мёртвого муравья – на самый высокий стебелек, чтобы там быть ритуально сожранным птицей.
Да простят меня за аллегорию, думал Капустин, вышагивая по широкому проспекту
Эти мысли забавляли его. В сущности, ничего другого Капустину не оставалось, кроме как размышлять и подчиняться.
Обычные люди разбегались кто куда. Пока ещё – обычные.
Развлекаясь, Капустин схватил за плечи худенькую девушку в купальнице, оставив на загорелой коже холодные ожоги в форме собственных пальцев. Рассмеялся от её болезненного крика, отпустил, выкрикивая вслед дурацкие дразнилки – всё, что запомнилось на подкорке, осталось от прошлой жизни.
Твари шептали:
Скоро настигнет их рука божия, с шариковой ручкой и тетрадью. Тогда порисуем!
Ух, порисуем на злости и отчаянии, на жажде мести и агрессии! На страхе!
Каждого зарисуем! Скетчи! Наброски! Шаржи! Неважно.
Владелец руки божией шёл со стороны леса. Всё вышло так, как твари и задумали. Выхин спустился в кенотаф, и друзья набросились на него, забрались в него, подчинили его. Самопожертвованием и не пахло. Это была отложенная месть, не более того. Холодная и прекрасная.
То, что когда-то было Капустиным, торопилось на встречу. Оно задержалось только у фонтана в центре площади. Зачерпнуло рукой стремительно подмерзшую воду, подцепило со дна несколько монеток и бросило в карман. Это была местная традиция всех подростков. В кармане должна болтаться мелочь, на удачу.
3.
Ленка нашла раскопанную могилу быстро. Ещё бы, это было место, где она провела вечность в мучениях и боли, в попытках выбраться, а потом в отчаянном смирении. Сложно забыть, сложно потерять.
Здесь ничего не изменилось: разбросанные в стороны камешки, коряги, ветки, комья земли с высохшей травой. Неглубокий провал в человеческий рост длиной. Сюда никто никогда не придёт, потому что мёртвые камни надёжно охраняли путь и разрешали приблизиться только тем, кто уже обречен.
Шум реки умиротворял.
Ленка села на краю могилки, опустив ноги вниз. Кроссовки уперлись в рыхлую землю.
Тихо было. Где-то щебетали птицы, вдалеке прорезались звуки едущих по трассе автомобилей, за высохшими кустами малины и ежевики грохотала вода – но всё равно здесь лежала тишина, не похожая ни на какую другую.
Закрыв глаза, Ленка попыталась сосредоточиться. Вокруг могилы буйно росла трава, камни облепил мох, а крепкие корни вспарывали вечно влажный перегной.
Ещё здесь разлагались человеческие трупы.
Четыре подростка, старушка, двое мужчин. Все – пропавшие за двадцать лет в лесу. Их тела никто не нашёл, ни один волонтер не наткнулся на могилку Капустина, не нарушил покой тварей божиих, устроивших себе изысканные пиры. Первое блюдо: ваши страхи. Второе: воспоминания. На десерт: остатки разума. Осторожнее, не торопитесь жрать, иначе расплескаете.
В памяти всплыли звуки, которые издавали твари божии, присосавшиеся к её разуму. Чавканье, причмокивание, шлепанье несуществующими губами; имитация человеческого поведения, как они и любили. Чтобы было страшнее, чтобы разум вспыхивал огоньками паники, представляя, как чьи-то зубы отрывают сочащийся кровью кусок страха и жрут его, жрут…