DREAM
Шрифт:
«Что?» – думаю, не только моему внутреннему удивлению не было предела. Эти молчаливые товарищи, которые и говорить по-английски толком не умели, обскакали нас, да еще так ловко.
Но вот мы рассаживаемся по местам в самолете Нью-Йорк – Миртл-Бич. Это уж точно не наша английская компания. Пассажирские кресла выглядят как в деревенском кинотеатре эпохи советской постройки – деревянные, обитые кожзамом. Самолет начинает взлетать: трясет так, будто это конец света. Уши закладывает так, что они начинают болеть внутри.
Закрываю
Опять трясет. Садимся. В окошко самолета виден серый пейзаж. Небо серое, земля серая, трава серая, здание аэропорта тоже серое.
– Нас должны встречать? – уточняю я у Гриши.
– Вроде – да. Надо позвонить.
– Я есть хочу, – с умирающим видом произнесла Диана.
– Ага, – подбодрила ее Лиза, – смотри, – она кивнула в сторону магазина фастфуда, – четыре доллара маленькая бутылочка воды.
– Да, – вздохнули мы хором.
Действительно, эти цены были нам незнакомы. В России-то мы редко покупаем эту воду в бутылочках, да и можно вполне сыскать за доллар, а того поди – за наши российские тридцать рублей.
– Все в порядке, за нами приедут. Ждем, – сообщил, вернувшись, Гриша. – Пойдемте на улицу.
Взглянув за стеклянные стены аэропорта, мы не обрадовались. За окном было серо. И казалось, очень холодно.
– Не, мы лучше здесь.
– Ладно, я пойду осмотрюсь, – и Гриша ушел.
Коля побежал за ним.
Через две минуты они вернулись. Без курток.
– Идите, вы должны это ощутить.
В самом здании было несколько прохладно. Мы немного мерзли. Явно работал кондиционер. Они у американцев везде работают на полную мощность. Мы вышли. И тут же оказались в бане. На улице было не меньше двадцати пяти – тридцати градусов.
– Да…
Мы были еще раз удивлены. И не только теплым и влажным воздухом. Пальмы, чистейший асфальт, что и полежать можно. Запах моря. А точнее океана.
Вскоре за нами приехал некий парень Денис. Погрузил всех в огромный минивэн и повез. В итоге мы оказались в Студенческом центре. Здесь нам стали читать инструктаж. Предлагать купить то, да это. Рассказывать про абонемент в интернет.
«Так, Стас предупреждал, что в Америке каждый сам за себя, с русскими не связываться, а то все деньги отберут, и жалко не станет».
Кто-то из ребят успел тайком выйти через компьютер в центре в Интернет. Написать родителям, что добрались.
Я сделала то же самое. «Я в Америке. Все хорошо», – все, что я успела написать, прежде чем парень, привезший нас, начал отчитывать всех за несанкционированный вход в соцсети через его оборудование.
Ну и ладно.
В следующую минуту мы уже ехали на такси в забронированный для нас номер в отеле. Мимо мелькали разноцветными огоньками магазины, все светилось, переливалось. «Пасифик», «Бич Веар», «Вендис» – все это было таким… американским. «Неужели такая она – Америка», – пронеслось
На ресепшене (а попросту говоря, в приемной) нам назвали сумму за ночь. Шестьдесят девять. Решили, что сначала заплачу я, а потом разберемся. Я достала сто долларов с лицом президента Франклина. У мужчины, я так поняла, хозяина отеля, глаза округлились до размеров чайных блюдец.
– Вы, наверное, богатая девушка, – сказал он, – ваши друзья должны беречь вас.
Уже позже мы узнали, что стодолларовые купюры носят при себе или богачи, или сумасшедшие. Для американцев это очень большие деньги. Особенно когда они в наличном состоянии, а не на карте.
Мы поднялись в номер. Две комнаты, три двуспальные кровати, плита, холодильник. Сразу – очередь в ванную. Я оказалась последней. Да, в большой семье, как говорится…. Да, теперь мы были именно семьей – на эти четыре месяца нашего американского лета.
Забравшись в кровать, я закрыла глаза. Картинки этого бесконечного дня всплывали то Воронежем, то Москвой, то самолетами, то шляпой с чучелом, то лицом милой английской леди.
Сколько длился этот день? Мы легли спать в двадцать три по Нью-Йорку. В России уже было семь утра двадцать второго мая.
***
На третий день жизни в нашем замечательном отеле мы осознали, что надо искать квартиру или дом в аренду. Все ближе были Мемориал Дэйс, во время которых сотни байкеров со всех близлежащих территорий должны были съехаться в Миртл-Бич, и администрация отеля тактично намекнула нам, что наша комната давно забронирована. Было очевидно одно: пора съезжать. Но куда?
Мы сели на велосипеды и стали искать. Просто подъезжали к домам, стучались и объясняли, как я сейчас понимаю, на ломанном английском, что хотим арендовать дом или комнату.
Солнце жарило вовсю. Мы разбились на три группы и поехали по ближайшим окрестностям.
Наши поиски по группам напоминали игру, где выиграет та команда, которая найдет клад раньше всех. Я была в одной связке с Николя, Ева с Лизой, а Гриша с Дианой. Только в итоге мы-то держались по двое, а вот Гриша с Дианой разделились. Наверное, потому что нам-то было удобно передвигаться на велосипедах, а вот Дианка впервые в жизни этим летом села за руль этого двухколесного друга.
Мы начали с ближайших окрестностей. Ева с Лизой поехали вглубь города, подальше от океана. Но когда мы через час, уже загорелые и уставшие, встретились, было ясно, что никто ничего не нашел.
Николя и я подъезжали ко всем более или менее приличным домам, стучались и заводили свою шарманку: «We are looking for housing. Maybe you know who can rent us rooms?» Но, как ни странно, большинство открывших нам свои двери домохозяек пять раз нас переспрашивали, никак не понимали что значит «housing» и максимум, что могли для нас сделать – это дать совет. Одна женщина даже пообещала передать соседям, что мы к ней заезжали.