Дредноут

Прист Чери

— Так что же вы делаете в этом поезде? Зная, что одним своим присутствием нарываетесь на проблемы?

Он глубоко вздохнул, запихнул в рот последнюю четверть сэндвича и принялся жевать, не торопясь с ответом. Потом с минуту обводил взглядом комнату, то ли ища знакомые лица, то ли пытаясь выявить чей-нибудь злой умысел. Затем рейнджер спросил:

— Вы следите за новостями, миссис Линч?

— Не слишком пристально. По пути на запад мне попадались кое-какие газеты, но чаще не очень свежие.

— Ясно. Тогда, может, вы слышали о маленькой проблеме в Техасе,

ну, о тех мексиканских парнях, что пропали всем скопом, — проговорил он тоном заговорщика, но не слишком тихо, чтобы не искушать людей вокруг подслушать, о каких же секретах тут идет речь.

— Да, я немного в курсе. Мистер Каннингем с «Провидения» описал мне подоплеку ситуации.

— О, могу поспорить, что он это сделал.

— И что бы это значило?

— Да ни черта! Могу себе представить его мнение, и полагаю, что оно не слишком отличается от моего. Но дело тут не во мнении. Это моя работа — выяснить, что сталось с грязными ублюдками и что они затеяли. Они направились на север…

— Чтобы помочь с переселением…

— Они направились на север, — перебил он ее, очевидно совершенно не интересуясь политическими дискуссиями, — и будто исчезли с лица земли. Я охочусь за любым слухом, за любым обрывком сплетни, за любой байкой каждого пастуха, ковбоя, фермера, поселенца и индейца — каждого, кто согласится побеседовать со мной, и все, что я слышал до сих пор, не имеет никакого смысла — ни малейшего.

Охваченная неподдельным любопытством, Мерси спросила:

— И что же они говорят?

Мужчина махнул рукой, словно отметая все истории, которые заведомо не могут быть правдой.

— О, они несут полную дичь — совершенную чушь! Во-первых, по их словам, те ублюдки прошли больше тысячи миль. Должен сказать вам, миссис Линч, я знавал в своей жизни пару мексиканцев, но никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из них одолел тысячу миль за пару месяцев.

— Звучит не так уж невероятно.

— Звучит абсолютноневероятно. И не думаю, что мексиканцы знают, что с ними произошло. Точно так же как мне — такая уж у меня должность — достоверно известно, что Республика их не трогала. Что бы ни случилось, случилось где-то в пустынном гористом районе Западного Техаса, и потом что-то послало тех людей в какой-то другой дикий поход…

— До самой Юты? — встряла девушка.

Сойдя с рельсов повествования, рейнджер обескураженно спросил:

— Юты? Откуда вам это известно?

— Так вы же сами сказали мне как-то раз, куда собрались. А Юта, думаю, ой как далеко от Западного Техаса.

— Жутко далеко, — признал он. — Но вот что говорит нам рассудок. Произошло нечто странное, и группа изменила направление движения, сместившись к северу или западу. Последние сообщения от мексиканских солдат поступили из поселения мормонов — ну, знаете, это те, у кого куча жен и все такое. А мормоны, хоть и психи, что твой болотный хомяк, но напуганы до полусмерти.

— Легионом солдат? Не скажу, что виню их за это. Видит Бог, что до меня, я начала бы поиски у себя на заднем дворе.

—

Но это еще не все. — Мистер Корман покачал головой, словно и сам не верил тому, что собирался сейчас сказать. — Судя по всему, эти мексикашки совершенно сбрендили. Я слышал, — он подался вперед и на этот раз действительно зашептал, — что они начали есть людей.

— Замолчите! — воскликнула Мерси.

— Но так говорят люди: что они просто сумасшедшие как шляпники и что с ними что-то чертовски не так. Их поступки бессмысленны, точно из черепов вытекли все мозги, и они не говорят — не отвечают ни на что и никак, ни по-английски, ни по-испански. Миссис Линч, если молва распространится, люди ударятся в панику и с этим ничего нельзя будет сделать!

— Ну… — Мерси попыталась переварить информацию, хотя это не слишком хорошо получалось, так что она, сосредоточившись, постаралась мыслить логически. — Вы думаете о какой-то болезни вроде бешенства? Заразившиеся бешенством иногда делают это: кусают людей… — Девушка осеклась, поскольку, едва последние слова сорвались с ее языка, она вспомнила о гостинице Армии спасения.

— Если эти парни подхватили какую-то заразу и она скосила целый легион, превратив солдат в безумцев, то тут есть о чем беспокоиться. Что бы ни происходило, мы должны сдержать это и, возможно… исследовать. Выяснить, что не так, и понять, можем ли мы что-то с этим сделать. Но будь я проклят, если имею хоть малейшее понятие, что там творится, — заявил он и набил рот хлебом и картошкой.

— Мне кажется, к этому имеет какое-то отношение «смолка», — проговорила медсестра.

— Что-что? Это что-то вроде древесного сока? А, нет, погодите. Вы имеете в виду тот дурацкий наркотик, которым балуются парни на фронте? И при чем тут он?

— Не скажу наверняка, я и сама не увидела бы связи, но я тут побывала в Мемфисе. И видела там солдат, больных, наркоманов, которых эта дрянь почти уже довела до смерти. Они выглядели… ну, как вы сказали. Как трупы. И один из них попытался укусить меня.

— Наркоман, пытавшийся укусить медсестру, — совсем не обязательно каннибал.

Девушка нахмурилась:

— Я этого и не говорила. Я только сказала, что картина похожа. Немного. Или же я и сама рехнулась. — Вдруг Мерси резко переменила тему, задав вопрос, пока не забыла: — Кстати, а не знаете ли вы, где тут можно отправить телеграмму?

— Я удивился бы, если бы в конторе Западного Союза на станции это было бы невозможно. Поспрашивайте там. А зачем вам? Кому и что вы собрались докладывать?

— Всего лишь собственной матушке. И шерифу Такомы, наверное. Просто дам им знать, что еще жива и еще в пути.

Трапеза была окончена, и девушка, поблагодарив мистера Кормана, зашагала назад, на станцию, где действительно нашла контору Западного Союза и дружелюбную телеграфистку по имени Мейбл — крохотную женщину с повязкой на глазу, стучащую ключом со скоростью молнии.

Мерси отправила две телеграммы, именно те, о которых говорила рейнджеру.

Первая полетела в Вашингтон, вторая — в Вирджинию.