Дремлет земля
Шрифт:
– Шансов нет. Это кровавое дерьмо с глубиной становится плотнее. Я поднырнул под что-то вроде барьера, там еще хуже. Как сироп. Придется вернуться.
Саймон покачал головой.
– Не думаю, что получится. Прислушайся. А обходного пути нет.
Не так уж и далеко позади них снова раздавалось медленное и неторопливое, устрашающее скрежетание древней чешуи, царапающей каменный пол. Время от времени эта тварь издавала влажный, шуршащий кашель, будто освобождала свой пищевод от какой-то отвратительной жидкости.
– Мастер Зебадия, вы успели приготовить снадобье, которое защитит нас от этого Великого Червя?
Поверхность жидкости была очень плотной, и когда они оба нырнули, брызг не было. Богарт шел первым, волоча за собой их прочные связанные ремни. Саймон не отставал. Черная жидкость омыла их, и они будто канули в небытие. Саймон почувствовал, как барьер царапнул ему спину и он, извиваясь всем телом, поднырнул под него. И сразу же почувствовал, что жидкость стала плотнее. Богарт сучил ногами прямо перед ним, но не мог упереться во что-нибудь и выплыть к живительному воздуху. Если, конечно, там, наверху, был воздух. Какой же это будет отвратительный конец, если они все же ухитрятся выплыть и обнаружат, что потолок прижимается прямо к поверхности жидкости, промелькнуло у Саймона в мозгу.
Скоро они узнают. Саймон с трудом просунул руки сквозь эту патоку и вцепился в ноги Богарта. Резкий рывок, и он изо всех своих сил толкнул своего товарища вверх. В то же время Богарт оттолкнулся. Суммарной энергии было достаточно. Ноги Богарта выскользнули из рук Саймона.
Саймон висел в полнейшей темноте и чувствовал, что этот мрак давит на него, как тесный костюм из толстой черной резины. Отлетали секунды, и он чувствовал, как его легкие рвутся на части. Он старался сдерживаться, не впадать в панику, продлить оставшиеся мгновения жизни. Когда надежды больше не останется, настанет время использовать последние капли воздуха в отчаянной попытке прорваться вверх.
Что-то царапнуло его подбородок и он инстинктивно ухватился за эту штуковину. Это оказалась нога с привязанными к ней кожаными ремнями. Сладостная Голгофа! Богарт прорвался, но он не смог по другому протянуть ему ремень, кроме как рискнуть жизнью и вернуться в бассейн.
Вцепившись в кожаную полоску, он снова толкнул Богарта вверх изо всех своих угасающих сил. Ноги исчезли, и почти тут же ремень натянулся и Саймон выскочил из сжимающих объятий этого странного сифона. Возле поверхности жидкость почти ничем не отличалась от твердого тела, и он поразился силе Богарта, который сумел прорваться. Даже с его помощью Саймон с трудом выбрался на сухой каменный пол.
– Клянусь ранами Господа, я уже не чаял, что смогу вытащить тебя. Эта штуковина - сам дьявол.
– Еще худшего дьявола мы оставили с той стороны, Богги. Хотя обычно я купался с куда большим удовольствием. Ей-богу, мне показалось, что меня заталкивают обратно в материнскую утробу. Ох!
Богарт все еще пытался, правда, без особого успеха, стереть липкую массу с лица. Она покрывала их обоих с ног до головы.
– Саймон, вот еще одно подтверждение тому, что в старых книгах огромная мудрость сокрыта.
Саймон сдался, прекратил попытки очиститься и только протер глаза.
– К чему это ты?
– Помнится, в одном из моих любимых старых повествований кто-то постоянно произносил: "Черная бездна открылась у моих ног, и я погрузился в нее". Совсем как мы!
Еще полчаса ходьбы - и они оказались в большом помещении с высоким
– Чувствуешь, какой воздух? Похолодало, и, похоже, дует. Вот отсюда.
"Отсюда" оказалось створками ворот, окованными бронзой, с огромными дверными шарнирами. Богарт подошел к ним и легонько толкнул створки. Они оказались так прекрасно сбалансированными, что тут же начали растворяться. Богги попытался было остановить их, но именно в это самое время свет вновь погас.
Осторожно, спиной к спине, Саймон и Богарт прошли сквозь открытые двери, шаркая ногами по песку. Они прошли примерно тридцать полных шагов, когда движение воздуха позади подсказало им, что двери захлопнулись. Тяжкий звон, с которым сомкнулись створки, прозвучал как гигантский гонг.
Они оба выхватили мечи и напряженно всматривались в темноту. Они чувствовали, что оказались на огромной арене, гораздо большей, чем любое оставшееся позади помещение.
Они не слышали ничего, кроме стука крови в висках. Кто-то вверху, над ними, щелкнул пальцами, и вспыхнул свет. Мягкий голос произнес:
– Добро пожаловать в мой дом. Меня зовут Ришар де Геклин Лоренс, двадцать четвертый барон Мескарл. А вас как зовут, скажите на милость?
Саймон заслонил глаза от света и взглянул на того, кто обратился к ним. Он увидел барона, окруженного высокородными женщинами двора и несколькими мужчинами. Насколько он заметил, де Пуактьера там не было. Мэтью тоже. Они с Богартом стояли на большой арене, метров пятидесяти в поперечнике, с рядом затемненных клеток с одной стороны. Шестиметровые стены были выложены из гладкого камня. Мескарл со своими сикофантами склонились над низкими перилами балкона, прикладывая к носу кружевной платок или поигрывая фарфоровым флаконом для духов.
– Ну же, мои мятежные друзья. Я спросил, как вас зовут, и не собираюсь повторять вопрос. Я попросту прикажу своим арбалетчикам пристрелить вас. И буду жалеть об этом по двум причинам. Не люблю убивать людей, пусть даже и слуг. Не узнав во-первых их имени. Во-вторых, ты со своим толстяком-коротышкой другом доставили мне и моим друзьям много удовольствия и развлечения за последние несколько часов.
– Вы следили за нами? Через эти проклятые подглядывалки.
– Конечно. А зачем иначе было позволять тебе зайти в замок? За вами наблюдали все время. Должен сказать, никто до сих пор не сделал и половины того, что вы вдвоем. Оттого я и печалюсь, что придется убить вас. Но такие сорвиголовы, как вы, могут принести только дальнейшие неприятности. Насколько я понимаю, вы из банды Моркина? Неважно. Итак, в последний раз. Как вас зовут?
– Симеон, милорд.
– Зебадия, милорд.
– И вы утверждаете, что вы... кто?
– Мы - странствующие лекари, милорд. Мой помощник обладает большим искусством в составлении мазей, а я искушен в излечении глаз и удалении камней.
– Ты лжешь. Не перебивай меня! Мастер Зебадия, что ты пропишешь вот этой леди Иокасте, у которой сильно болят зубы?
– Унцию корня пиретрума. Растереть, растолочь, настоять в примерно шести унциях винного спирта. Взять в рот небольшое количество этой кислой красной тинктуры и держать пока, прошу прощения, рот не наполнится слюной... во всех тех сотнях случаев, что я применял этот способ, повторять лечение не приходилось.