Дренг
Шрифт:
— Хольмганг! — крикнул Лейф, собирая зрителей со всех сторон.
Такое зрелище никто не упустит по доброй воле.
У соседей-датчан выпросили шкуру для хольмганга, освящённую, длиной в пять локтей. Посередине лагеря освободили место и прибили бычью шкуру к земле колышками. Рагнвальд принялся готовить всё для хольмганга, расчерчивая поле вокруг шкуры, а оба поединщика выбирали себе подходящие щиты.
— Кнут, подержишь мне щит? — попросил Сигстейн.
— Конечно, — сказал Кнут.
Эйрик прохаживался по лагерю молча,
— Подержи его щиты, — сказал я.
Сакс кивнул и предложил Эйрику помощь. Я не вмешивался и не пытался погасить конфликт. Тем более, что он дошёл до той стадии, когда решиться он может только одним способом.
Каждому поединщику давалось по три щита, а когда все три будут изрублены в щепки, защищаться можно будет только оружием, и я не представлял, как вообще можно защищаться одним топором. Мечей не было ни у того, ни у другого.
После недолгого церемониала и призыва богов в свидетели, Рагнвальд наконец разрешил обоим сойтись. Я ожидал поединка, демонстрации фехтовального мастерства, красивого боя. Но вместо этого увидел обычную рубку дров. Сигстейн и Эйрик встали друг напротив друга с топорами и щитами, и первым бил Сигстейн, как тот, кого вызвали на хольмганг.
— Тюр! — воскликнул Сигстейн, с размаху опуская топор на щит Эйрика.
Тот умело подставил щит, брызнуло несколько щепок. Настал черёд Эйрика.
— Уппленд! — заорал Эйрик, тоже выбивая щепки из щита оппонента.
Ничего красивого и захватывающего в таком поединке я не видел, хотя весь лагерь, собравшийся вокруг, орал и улюлюкал. Так они изрубили все три щита, что, как по мне, было самой банальной тратой времени и ресурсов, теперь эти щиты годились только на растопку.
Теперь оба сражались только с топорами, и Сигстейн хищно ухмыльнулся, ловко подбрасывая свой топор. Вновь настала его очередь.
— Врежь ему, Жадина!
— Пусти ему кровь!
Бились не до смерти, до первой крови, но и убийство не порицалось. А если бы кто-то из них ступил за край шкуры, то это считалось бы поражением и бегством с поля боя.
Жадина взмахнул топором, обманным манёвром заставляя Эйрика думать, что топор полетит слева, но сам нанёс удар сверху. Эйрик успел подставить собственное топорище, и лезвие Жадины скользнуло по его пальцам, сбривая их начисто. Пальцы попадали на шкуру мелкими обрубками, пролилась кровь, и Эйрик чисто механически сделал шаг назад, на траву.
— Он отступил! — заорал кто-то.
— Жадина победил! Кровь пролилась! — заорал кто-то ещё.
— Боги сказали своё слово! — воскликнул Рагнвальд.
Эйрик окинул нас всех мрачным тяжёлым взглядом, левой рукой подобрал выроненный топор с земли, сунул его за пояс. Будто бы и не лишился разом четырёх пальцев.
— Клянусь вам, я ещё вернусь. Тор свидетель, «Морской сокол» снова будет моим, —
Я ничего не сказал. Его угрозы меня не пугали. Но почему-то при взгляде на его отрубленные пальцы, так и оставшиеся валяться на шкуре, во рту появился горький привкус желчи.
Глава 22
Мы снова из богачей превратились в самых обыкновенных голодранцев, у которых не имелось ничего, кроме топоров и жажды наживы. И я уже хотел вновь идти к Рагнарсонам, убеждать их атаковать Йорвик как можно скорее, но им и самим наскучило просто опустошать Нортумбрию и окрестности города. Лагерь пришёл в движение. И что было особенно приятно, Ивар внял моему совету. Завтра у христиан ожидался какой-то большой праздник.
Приготовления шли в тайне, у саксов тоже имелись свои шпионы, но от хёвдингов и ярлов никто ничего не скрывал, открытым текстом сообщив, что завтра вся армия отправляется брать город. Как раз этого момента мы и ждали так долго.
Я приказал точить топоры и запретил всем своим людям отлучаться из лагеря. Всем сразу всё стало ясно без лишних слов. Йорвик был нашей главной целью, и именно там должен был находиться король Элла, по слухам, вернувшийся в город. Возможно, именно этого и ждали братья. И на следующий день наконец забили барабаны войны. Мы погрузились на драккары и всей армией вновь начали подниматься по реке.
В городе звонили колокола, и я сильно удивился, когда услышал звон. Только это были не привычные мне благовест, трезвон или перебор из православной традиции, здесь это скорее походило на беспорядочные соревнования между городскими церквями. Так или иначе, шёл какой-то праздник, и люди спешили посетить храмы, а значит, защитников на стенах или на пристани совсем немного.
Флот объединённой армии данов, свеев и норвежцев приближался к Йорвику на вёслах, одной сплошной грозовой тучей, и я понял замысел Ивара и Сигурда. Атаковать предполагалось через пристань, в обычное время хорошо защищённую, но теперь охраняемую лишь парой часовых. Совершенно ничто против армии викингов.
В обычное время нам ни за что не удалось бы провернуть задуманное. Йорвик — слишком большой и многолюдный город, чтобы осаждать или штурмовать его армией в тысячу или две тысячи человек, если даже половина горожан возьмётся за оружие, то защитников окажется несоизмеримо больше.
Колокола звенели к празднику. Но для одних праздником были проповеди и службы, а для других — резня и грабёж, и драккары устремились к берегу Йорвика, к причалам и пристаням.
Норманны в полном боевом облачении выскакивали на берег, вселяя ужас в сердца тех немногих, кому не повезло встать у них на пути, и сразу же прорывались в город. Каждая корабельная команда действовала почти самостоятельно, но цель у всех была одна — захватить короля Эллу живьём. Взять город, ворваться в крепость. Разграбить храмы, кладовые, сокровищницы.