Дрессировщик драконов
Шрифт:
— Эльф, обоссы меня Ярдос! Командир пятого отряда приграничной миловийской армии Жосер, начальник первого поста Берсер-Лога к вашим услугам. Чем могу служить?
Ландала встретил мужчина среднего возраста с начинающим расти брюшком. Правую половину его лица покрывали шрамы ожогов, однако взгляд его был открыт и спокоен, будто с ним никогда не происходило ничего ужасного, Жосер держался с достоинством и бесстрашием, и выправка военного никуда не исчезла.
— Крон Ирлес Ландал. Мне нужны сведения о драконе, — произнес эльф.
— Вы являетесь официальным представителем Ил’лэрии и короля
— Да, — подтвердил крон. — Если у вас есть какие-то пожелания, я передам их правителю, но не раньше, чем выполню его поручение.
— Я не могу передавать пожелания только как неофициальное лицо. Ваш король сошел с ума? Отдать приказ убивать детей — это преступление!
— Правитель не знал об убийствах. Это самоуправство отряда. Уверен, Гланхейл принесет ви-эллийцам, раханцам и жителям О-шо официальные извинения. Если, конечно, дело не зайдет слишком далеко и люди не возьмутся за оружие.
Ирлес Ландал долго беседовал с начальником первого поста Берсер-Лога. От него он узнал, что нужный ему дракон направился в Сартр, а спустя некоторое время через город прошел его величество Фархат с тысячным сопровождением. Отряд охранял белый истинно свободный и восставший из мертвых легендарный дрессировщик Вильковест. Именно они оставили на лице города огненные шрамы.
После пожара город находился в смятении, погибло много людей, и несколько дней через Берсер-Лог можно было пройти, не зарегистрировавшись. Жосер выразил сожаление, что не знает, вернулся ли в город дракон, которого разыскивал Ирлес, или продолжил путь на запад, но он дал ценную информацию о самом пожаре, которая позволила Ирлесу узнать все необходимое.
— Я, человек военный, — поделился тревогой Жосер, — на своем веку повидал многое, но такой огромной твари не видел! Белый, едва не блестит, словно сахар, с оранжевыми глазами, злющий, словно сам Ярдос. Честное слово, господин крон, я едва не умер, когда он на меня дохнул. О том дне навсегда отметка на лице останется. И как только я успел отскочить?! Не иначе всемилостивейшая Айша помогла, а то давно уж к праотцам отправился бы. Ума не приложу, как в живом существе может огонь жить и не обжигать. И старик тот, настоящий дрессировщик, не испугался дракона оседлать, правда, потом свалился с него, когда надпись в небе появилась.
— Какая надпись? — насторожился Ирлес.
— Непонятная. Когда дракон улетел, я вниз спустился, едва живой. И тут, верите ли, господин крон, небо словно озарилось. И грохот. Смотрю, люди падают. Застыли все, словно окаменели, я поднял голову, а в небе надпись горит. И дракон, растопырив крылья, к земле несется. С таким грохотом упал, думал, все кости себе переломал, но нет, обошлось. И тут на меня такая тяжесть навалилась, что я ни пальцем пошевелить не мог, ни вздохнуть полной грудью, думал, конец пришел, но нет, постепенно ожили все. Старик тот, что на драконе летал, так разозлился, что весь наш город проклял. Я, конечно, в проклятья не верю, но кто их, сумасшедших, знает. Старик-то ведь колдун. Вильковест, первый дрессировщик. Воскреснуть смог, значит, и город проклясть может. Теперь вот новых бед ожидаем.
Ирлес кивнул. Оснований не верить начальнику первого поста Берсер-Лога не было,
— Я узнал все, что хотел, господин Жосер, — крон поднялся. — От лица правителя Гланхейла выражаю вам глубочайшую признательность, и в знак дружбы между нашими народами прошу принять эту брошь.
Ландал достал из походной сумки небольшой золотой цветок с самоцветами в каждом лепестке и протянул его военному.
— Благодарю.
Жосер щелкнул каблуками. Крон попрощался с начальником первого поста и направился к центру города. Он знал, куда направился Эл'льяонт.
Каким-то образом пути мальчика и истинно свободного разминулись, и будущий правитель Ил’лэрии присоединился к сартрской тысяче. Он возвращается в страну старшего народа! Наверняка мальчишке рассказали о его предназначении, и он спешит остановить безумство и занять трон. Им движут благие намерения, это понятно по его поведению в Берсер-Логе. Ребенок не испугался колдуна, остановил спятившего Вильковеста, воспользовавшись заклинанием теплой заморозки. Ирлесу следует идти за войском. Когда он его настигнет, настигнет и цель.
Понимание этого снова заставило сердце крона тревожно забиться. Эл'льяонт желал хомо обыкновениус добра, а значит, желал того же и своим соотечественникам. Его связь с землей эльфов все еще сильна, он не забыл учение старшего народа, он настоящий эльф — благородный и мудрый, не отступающий от правил, волнующийся за свою страну. Зачем его убивать?
Ландал задумывался об этом все чаще, но приказ Гланхейла гнал его вперед.
Крон шел по следу, периодически проверяя верность направления с помощью магии. Он узнал, что следы полукровки обнаружить невозможно, его сила настолько слаба, что не держится на земле, улетучиваясь с первым же дуновением ветра, зато следы Вильковеста и белого дракона оказались очень четкими.
Колдун обладал магией огромной силы. Ландала едва не вывернуло наизнанку, когда он впервые прикоснулся к следу получеловека-полудракона. Душа Вильковеста была настолько темной, что на ее фоне любой самый отчаянный злодей показался бы едва ли не агнцем. Старика следовало опасаться, этот человек мог учуять преследователя, поэтому Ирлес воспользовался крайним средством.
Все высокопоставленные эльфы были обязаны носить с собой в особом чехле кусочек тильдадильона. Ландал строго следовал правилам, хотя и не понимал, для чего это нужно. Военных действий Ил’лэрия не вела ни с кем уже больше трех тысяч лет, а в мирных целях лишать кого бы то ни было магии эльфы смысла не видели. Теперь камень, хранившийся в заговоренном кожаном мешочке в походной сумке, пригодился. Ирлес извлек тильдадильон из чехла и повесил на шею. Колдун не сможет обнаружить его.