Дрессировщик русалок
Шрифт:
– Но я же не знала! – странный, какой-то гортанный голос заставил меня вздрогнуть и оглянуться.
И одним вздрагиванием дело не закончилось, тремор пожаром распространился по всему телу, за пару секунд добравшись до зубов.
Наверное, я клацала ими слишком уж громко, потому что Ника улыбнулась и успокаивающе погладила меня по плечу:
– Мамочка, ну чего ты? Это же Лхара, ты видела ее в дельфинарии!
Не видела!
ГЛАВА 26
Там, в дельфинарии, я видела странное существо – рыбу
А сейчас возле емкости, родившейся после страстного свидания бочки с бассейном, стояла… девушка?!
Бежево-серое тело больше не напоминало дельфинье, торс, возможно, был чуть уже человеческого, но особого диссонанса это не вызывало. Грудные и хвостовые плавники превратились в некоторое подобие одежды – накидку и юбочку. И непонятно откуда вдруг появились руки и ноги. Гораздо короче, чем у обычных людей, но – вполне нормальные такие ножки с узкими ступнями и ручки с пятью пальцами.
Она была странная, очень странная, но вполне гармоничная. И рыбьи очертания совсем не портили это существо. Или человека?
Лхара подбежала к шезлонгу, на котором развалился МакКормик, упала перед ним на колени и, прижавшись лбом к подлокотнику, униженно заскулила:
– Пожалуйста, Бог Ормик, пожалуйста, скажите, что моя мать жива, что вы не наказали ее за мой побег! Она ведь ничего не знала, она преданная дочь Великого Отца Нгеле, она побила бы меня до крови за одну мысль об ослушании! Мама так гордилась, что выбор богов пал на меня, что мне суждено было стать матерью Нового!
– А ты почему не гордилась этим? – напыжился МакКормик, старательно изображая божество.
Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. И противно. Противно наблюдать, как ничтожество взахлеб упивается кайфом от ощущения собственного всесилия. От шевеления его мизинца зависела судьба человека. И, насколько я поняла, судьба всех соплеменников Лхары.
Кажется, я начала догадываться, откуда взялась Лхара и что происходит в амазонской сельве, в укромном, скрытом от посторонних, уголке. Не надо было быть гением дедукции Шерлоком Холмсом, чтобы сложить незатейливый пазл.
Вот сидит и лопается от собственного величия клоп по имени Стивен МакКормик, талантливый ученый и редкий мерзавец, любитель экспериментировать на живых людях. Перед ним стоит на коленях странное существо – помесь человека и рыбы. Добавьте к этому уединенность места, в которое мы плывем, нехилые возможности подельников МакКормика – неведомый Центр, в котором мгновенно собирают информацию на человека, частный самолет, эта плавучая калоша, наличие в походной аптечке дорогостоящих препаратов, легкость, с которой похитили нас и забрали из дельфинария Лхару, – все это требует наличия счетов с девятью нулями в хвостике. Как минимум.
А значит, где-то в непроходимых джунглях амазонского бассейна выстроен и успешно функционирует не один десяток лет (Лхаре явно не три годика) частный исследовательский центр, в котором в качестве подопытных кроликов используются
И экспериментируют всласть! Ведь для некоторых «истинных ученых» главное – наука, эксперимент, осуществление их «гениальнейших» замыслов, а последствия – что последствия? Да какая разница, что будет потом! Ведь это так интересно – проникнуть в замысел Творца, узнать, а как же Он все устроил? А может, и мы сможем, утрем нос Всевышнему? И вообще, научную мысль не остановить всяким там мракобесам! Военные? А что военные – славные ребята, всегда подкинут денежку на исследования.
А в укромных местечках появляются вот такие вот «Боги»…
Один из которых продолжал упиваться своей властью. Он уже раздулся, как пережравшая пиявка, но кайф затягивал:
– Ты ведь знаешь – не всем девушкам твоего племени выпадает счастье стать матерью Нового, только самым достойным.
– Самым здоровым, – глухо проговорила Лхара, не поднимая головы.
– Что? Ты смеешь перечить?! – может, лопнет, а? Хотя вряд ли, видно, что на самом деле божок совершенно не злится, ему плевать на мнение беглянки, но так сладок ее страх! – Вижу, Великий Отец поторопился пощадить тебя, ты недостойна милости! Ты сбежала тогда и продолжаешь огрызаться сейчас!
– Простите! – всхлипнула девушка. – Я сбежала потому… потому что хотела ребенка от любимого, обычного ребенка! Мне не нужен Новый, мне нужен мой, родной, обычный! Я надеялась отсидеться в реке, дождаться, пока вместо меня выберут другую девушку, а потом вернуться! Но меня поймали!
– От любимого, говоришь? – ухмыльнулся плюгавец. – Ишь ты, какие страсти в нашем аквариуме! И кто этот счастливец? Ну, говори?
– Никто, – прошептала Лхара. – Но он когда-нибудь появился бы.
– Не хочешь выдавать своего самца? Ладно, сами узнаем.
– Нет! Он тут ни при чем!
– Вот дура-то! – презрительно фыркнул МакКормик. – Купилась на простейшую провокацию! Все, иди в свою бочку, ты мне надоела!
– Но…
– Пошла вон, сказал! Тебе вообще никто не разрешал вылезать в присутствии гостей! Убирайся!
– Не кричи на нее! – Ника сжала кулачки и топнула ногой.
Девочка побледнела, ноздри ее раздувались, зрачки глаз расширились.
Опаньки, только не сейчас, только не здесь, малыш! Мы ведь не знаем, сколько соратников этого поганца на корабле, а показывать раньше времени, на что ты способна, не стоит. Иначе тебя изолируют по-взрослому.
Я подхватила дочку на руки и прижала лицом к себе, с трудом удерживая брыкающееся тельце.
– Неужели ваша звездочка понимает немецкий? – восхитился ушлепок. – Мама не говорит, а дочка…
– Дочка тоже пока не говорит, с нас хватит и английского, – устало проговорила я, покачивая на руках угомонившуюся малышку.
– Тогда почему она вступилась за Лхару?
– Потому что вы визжали на девушку, как взбесившийся бабуин. А Ника подружилась с ней, ей обидно стало за подругу, вот она и не выдержала.