Древолюция
Шрифт:
— Быстрее бежим, город будут бомбить! — он потащил Поборцева к домам.
— Как бомбить? — не поняла Света. Она подстроилась к шагу Вожакова и закинула вторую руку Алекса себе на плечо, помогая нести раненого.
— Что значит «бомбить»? — переспросил Алекс. В голове не укладывалось, что Дымов могут бомбить. Зачем? — Кто тебе это сказал?
— Раненый солдат. Сказал, что по городу будет удар через двадцать минут после взлета!
— Отпустите меня, — потребовал Поборцев. — Сам дойду. Куда идти?
— На Горьковскую, к складам! — прокричал, убегая,
Николай бросился к домам. Хорошо, что дымовцы жили кучно: практически все жители обитали в трех домах, отапливаемых одной котельной. Собрать людей по всему городу было бы нереально, а так у них был шанс. Он забежал в свой дом, стуча в каждую квартиру и, что есть сил, кричал на лестнице:
— Все вниз! Быстрее! В бомбоубежище! Быстрее!!
Петр Ильич оповестил остальные два дома, и жители бегом побежали к складам на Горьковской. Вооруженный топором Влад сшиб замок с массивной железной двери, и люди пестрой лентой потекли вниз, в подвал.
— Смотрите, никто не остался дома?! — спрашивал последних беженцев Вожаков. Он стоял на площадке перед складом, слыша, как в сумрачном небе приближался и нарастал шум самолетных двигателей. Не верилось, что такое возможно, что их маленький, затерянный в Сибири Дымов когда-нибудь станут бомбить…
Что они сделали, в чем виноваты? На эти вопросы у него ответа не было, но низкий гул, накатившийся на город, не предвещал ничего хорошего. Он успел заметить стремительно приближавшийся самолет, и рука лесника с силой дернула его:
— Ты чего ждешь? Бомбы на голову?
Они забежали в полуподвальное помещение и вдоль бетонной стены бросились дальше. Свет проникал сюда через давно немытые крошечные окна, забранные решетками. Петр Ильич повлек Вожакова дальше, до еще одной двери со ступеньками вниз, в еще более глубокий подвал. Света там не было, окон, разумеется, тоже, лишь во тьме горели несколько зажигалок, освещая напряженные лица горожан и испуганные мордашки детей.
— Надо дверь закрыть, — сказал лесник, подталкивая Николая вниз.
— А может, обойдется? — спросил Николай, но его последние слова заглушил мощный взрыв. Подземелье вздрогнуло, и во тьме послышался детский плач.
— А ты куда? — удивленно спросил Вожаков, видя, что дядя Петя не собирается спускаться за ним.
— Я снаружи буду, — ответил лесник.
— Зачем? — изумился Николай. Наверху снова грохнуло, и он невольно втянул голову в плечи.
— Если подвал завалит, хорошо, если кто-то будет наверху. Тогда и остальным шанс есть…
— А если тебя завалит? Я с тобой пойду!
— У меня детей нет, — ответил Петр Ильич. — А у тебя дочка. Сиди здесь!
И захлопнул дверь.
После бомбового удара на город было больно смотреть. Почти все высотные дома — а таковыми в Дымове считались даже пятиэтажки — были разрушены. Одноэтажные частные дома пострадали меньше — удар пришелся, в основном, по центру, но большинство остались без стекол. Но главное: никто из жителей не погиб
Здание котельной было разрушено прямым попаданием бомбы или ракеты. Труба рухнула, котел разорвало взрывом. Это было самое страшное — теперь дымовцы остались без тепла, а ведь зима еще вся впереди.
На общем собрании решили разместиться в частных домах, там, где уцелели стекла, а топить дровами, благо печь имелась почти в каждом доме. Столовая со всем инвентарем была погребена под развалинами, но дизель–генератор чудом уцелел. В общем, все придется начинать заново. Но никто не ныл. Потому что иного выхода не было.
Александр Поборцев был счастлив. Не только потому, что Светлана теперь была с ним, разделяя все, что давала или отнимала жизнь. Благодаря Курмаеву он узнал, что скоро падет и Америка, а значит, дендроиды завладеют всем миром. Впрочем, завладеют — не то слово. Псевдодеревья не стремились к власти ради самой власти, что свойственно именно человеку. Да, отныне они доминировали на Земле, но Алекс был уверен, что это — к лучшему. Были они порождением природы, мутацией или странным космическим вирусом — какая разница, думал Поборцев, разве это важно? Важно, что мы, наконец, почувствуем свое место на этой планете, поймем, что сила нашего ума никогда не сравнится с мудростью природы, которую нам еще постигать и постигать. Дендроиды стали пощечиной, необходимой зарвавшемуся и вообразившему себя всесильным человечеству. И если мы действительно умны, мы поймем и изменимся. А дендроиды нам помогут. Все еще впереди.
— Алекс, быстрее! Там такое! — ворвавшаяся в комнату Светлана сияла. Поборцев поднялся со стула:
— Что случилось, чего сияешь, как… — он улыбнулся, затрудняясь с определением. Он давно не видел ее такой радостной.
— Это надо видеть, пошли! — она подскочила к нему и нетерпеливо потянула за руку.
— Подожди, хоть ботинки надену.
Он вышел на запорошенную снегом улицу и увидел людей, бегущих в сторону разрушенной заправки. Бежали радостно, возбужденно, дети смеялись и подпрыгивали, так что Алекс невольно улыбнулся:
— Что, Дед Мороз приехал?
— Бежим же! — потянула за рукав Света.
— Ладно, я тоже хочу подарок! — решил Алекс и припустил вслед за ребятишками. Света засмеялась и побежала вдогонку.
Улица закончилась, открывая площадь перед бывшей заправкой. Снег давно покрыл обугленные останки разбившегося вертолета и намел высокие сугробы возле нового дендроида. Он пришел неизвестно откуда и встал на место убитого собрата. Люди сбегались к черному псевдодереву, упрямо зеленевшему листьями назло зиме. Что же там такое? Поборцев подбежал к дендроиду, и ноги сами остановились. Алекс не поверил глазам: среди листвы виднелись крупные розово–красные плоды, и ребятишки весело подпрыгивали, пытаясь сорвать зимние «яблоки».