Дрейк
Шрифт:
Мы сели на заднее сиденье. Лампочка на потолке зажглась и тут же погасла, погрузив салон в темноту. Остались видны лишь силуэты голов, плечей, рукавов – все то, что позволял разглядеть тусклый свет, идущий от приборной панели, да пытающаяся всюду заглянуть луна.
Страха не возникало. Наверное, должен бы быть, но не приходил. Даже волнения не было – будто домой на такси. Это и радовало, и немного нервировало. Все-таки странная реакция на незнакомых людей. Нелогичная. Может быть, потому что все одеты одинаково? Как полицейские или доктора, а оттого и страха нет – мол, это не личное? Или «тут мне
Объяснить было сложно. И я бросила ломать над этим голову.
Дрейк сидел у правого окна. Ширина сиденья оставляла между нами добрые полметра свободного пространства гладкой черной кожи. Я видела его профиль, обращенный на улицу взгляд.
Никто не разговаривал. Только потряхивало слегка салон на редких незначительных ухабах. Хорошие дороги. Кто-то за ними следил.
Мне бы, как и остальным, помолчать, но любопытная голова все никак не унималась. Наконец я не удержалась и тихонько спросила:
– Дрейк, я знаю, что еще не прошла тест, но можно задать два вопроса?
Он оторвался от окна. Повернул голову.
– Любишь ты вопросы, – в тоне прозвучал сарказм, но вроде бы не раздражение.
Я приободрилась.
– Только два.
– Хорошо. Первый.
– Тест будет с самого утра и без подготовки? – этот момент меня очень волновал.
– С утра я объясню тебе задание. А сколько времени уйдет на выполнение, будет зависеть только от тебя. Второй.
– Если в вашем мире принят единый язык, то как тогда вы узнали мой, чтобы говорить со мной в моем мире?
Он улыбнулся в полумраке. Это я почувствовала кожей.
– Я вообще не использовал «язык».
– Как это….
– Твой лимит вопросов исчерпан.
Дрейк был непреклонен. Просто взял и снова отвернулся к окну.
Я вздохнула. Очень хотелось услышать объяснения.
Но пришлось уняться.
Дверца машины хлопнула.
Мотор все еще работал – Дрейка, который шел впереди меня, ждали внутри.
Я огляделась. Уютный спальный район состоял из маленьких ухоженных домиков, напоминающих коттеджи, разбросанных по двум сторонам освещенной фонарями улицы. Подстриженные кустики и газоны, кованная невысокая ограда, увивающиеся по ней цветы.
Стало прохладней. Тонкая водолазка не спасала от набухшего влагой ночного воздуха.
Ни собак, ни прохожих.
Лишь в нескольких домиках я заметила свет – люди готовились ко сну.
Мой провожатый остановился у крыльца, звякнув ключами – они появились у него в результате короткой остановки после телефонного звонка, сделанного из машины. Кто-то привез их.
«Уж, надеюсь, не хозяин этого самого домика?»
Дрейк обернулся ко мне после того, как открыл дверь – легко провернулся смазанный замок, щелкнул, отходя в сторону, металлический язычок. Прямо взглянули серо-голубые глаза.
– Переночуешь здесь. Дом мебелирован, есть кухня, но нет продуктов. Но ты сказала, что не хочешь ужинать.
Желтоватый свет от висящего над крыльцом фонаря падал на униформу представителя Комиссии, делая ее не серой, а золотистой, будто сшитой для выступления на сцене. Я подавила неуместное сравнение и взглянула на темный провал окна с выглядывающими светлыми занавесками.
– А можно узнать, чей это дом?
– Ничей. Он новый.
– Ага…. –
– Утром я тебе позвоню, – он протянул небольшой серебристый телефон (Тоже привезли вместе с ключами?). – Время точно сказать не могу. Где-то в районе девяти часов. В доме есть будильник, сориентируешься.
– Поняла.
Протянутая трубка, чуть теплая легла в ладонь.
– До завтра.
– До свиданья, – эхом отозвалась я.
Дрейк пружинистой и бодрой походкой направился к автомобилю, поглядывая на часы. Ни усталости, ни признака слабости – все как обычно. Вид его будто говорил: «У меня плотное расписание, забитое делами мировой важности. По пустякам не отвлекать».
«Под стрелой не стоять», – всплыл в памяти знак, висящий на углу одного из домов по дороге в магазин. Далеко отсюда. В моем мире.
Не оборачиваясь, Дрейк сел в машину, которая, стоило захлопнуться дверце, тут же набрала скорость на пустынной улице. Теперь, в свете фонарей, стало видно, что машина серая. С белой полосой, тянущейся по борту.
Я качнула головой. Любят они это цветовое сочетание. Вот Путин или Медведев в такой форме мне почему-то ну никак не представлялись. Воображение тут же рисовало белобрысого робота Вертера из фильма про мелафон. Угу, еще и с бластером в руке. А эти, которые только что уехали, комично не смотрелись совсем. Скорее угрожающе: тяжелые, холодные лица, никаких эмоций и короткая, исключительно по существу речь. Тут уж любому станет не до комиксов и глупых сравнений, которые сегодня лезли не к месту, как из рога изобилия.
Машина скрылась за поворотом.
Тут же стало как-то неуютно. Холодно и слишком тихо. Незнакомо.
Оглядевшись по сторонам – никого, – я вынула ключи из замка и толкнула входную дверь.
В доме оказалось тепло и уютно. Выключатели нашлись быстро, осмотр выявил четыре комнаты и кухню – все с хорошей новехонькой мебелью, будто час назад доставленную из магазина. Разве что ценников не было.
Чей дом? Дрейк сказал, пока ничей. Будет чьим-то, когда один из местных жителей его купит. На спокойной улице, в хорошем районе. Красота! Повезет кому-то! Вот бы мне тоже свой…. А пока можно на часок представить, что я здесь живу – прихожу сюда с работы, расслабляюсь, нежусь в ванной, смешиваю коктейли на кухне, переодеваюсь на свидания в спальне….
«Ой, понесло…»
Заглянув всюду, куда только можно было заглянуть, включая кладовые, туалет, веранду и даже гараж, я наконец успокоилась в спальне. Стянула одежду, нашла будильник. Долго раздумывала, потом завела его на семь утра. Времени на сон достаточно, а вот проснуться пораньше не помешает…. Мало ли что.
Уже лежа под одеялом на незнакомых простынях, глядя на льющийся через окно желтоватый фонарный свет, я размышляла. Про Нордейл, про эту улицу, про поездку сюда. И еще про свой далекий теперь мир – где он, на сколько тысяч и каких лет отсюда? Через какое такое пространство несется мир Уровней, в котором я теперь нахожусь, лежа в темной комнате чужого дома, и несется ли вообще, если это даже не планета? Спросить бы у Дрейка, так ведь рыкнет же….