Дрейк
Шрифт:
– Знаю-знаю! – она замахала руками. – Они диетические, с сахорозаменителем и не на муке, а на отрубях. Такие можно иногда. Я все помню, как же, всегда помню.
Я радостно улыбнулась. Атмосфера счастливого воскресенья не рассеялась, а наоборот сделалась глубокой, заполняя легкие пузырьками легкости и мирности бытия.
– Тогда неси чай! Будем пить вместе.
– Уже несу! – она будто обрадовалась и побежала на кухню.
Чему обрадовалась? Общению? Тому, что не нужно идти домой? Что я вообще знала об этой женщине? Вот теперь, за чаем и представится возможность спросить, узнать больше.
Пересадив кота на диван, я потянулась, встала и подошла
Касаясь пальцами занавески, я вдруг подумала, что это еще один момент, когда хочется жить «здесь и сейчас», не думая про завтра или вчера, наслаждаясь льющимся сквозь тебя ощущением тихого счастья, какое редко можно застать за бесконечной суетой сменяющих друг друга дней.
Оладьи шли на ура.
Я слушала, а Клэр говорила. Говорила неспешно, останавливаясь, чтобы что-то припомнить, заново пережить, где-то вздохнуть, где-то смахнуть слезу.
Она рассказывала о том, что вот уже три года жила одна. Раньше был в ее жизни мужчина – хороший, работящий, спокойный. Жили душа в душу. Ну, да…. ругались, как и все иногда, с кем не бывает? У нее работа поваром в ресторане, у него – место автомеханика в мастерской…. Вместе копили на поезду на острова, вместе проводили вечера. Маленький дом, гараж, чудесные соседи. А потом несчастный случай, и…. нет больше мужчины. Есть пустая маленькая съемная квартира, долгие месяцы безработицы за плечами, переезд, одиночество, попытки занять себя хоть чем-то, уйти от депрессии. Но судьба, будто в наказание за одной ей известные провинности, награждала Клэр все новыми проблемами и трудностями: сорванными кранами в квартире, займом денег на ремонт, болезнью ног, новыми отказами потенциальных работодателей, несмотря на прекрасные рекомендации и дипломы.
По вечерам только маленький телевизор, тазик с теплой водой (мази ногам уже не помогали, нужно было копить на операцию) и старые потрепанные кулинарные книги. А что до новой работы далеко? Так она только рада. Пусть на автобусе, пусть сколько-то пешком (не важно, что тяжело), зато свежий воздух и можно отвлечься, подумать и самое главное денежка. И по представлениям Клэр, денежка не маленькая, за что она неимоверно благодарна.
И пусть холодильники забиты, зато снова можно заниматься любимым делом, почувствовать себя живой. А тут еще кот – радость-то какая! Оказалось, Клэр всегда хотела себе кота, но где их брать? В городе ограниченное количество, новых привозят откуда-то издалека, и дорогие, просто так не купить. А мне, оказывается, несравненно повезло: это большая редкость – найти одного на улице. Почти невиданная удача. И ведь «ничейный», иначе хозяева бы уже нашли по встроенному чипу….
Я округляла глаза, но молчала.
Нет котов? Шутить изволите? Издалека привозят? А потом поняла. Котята ведь не рождаются точно так же, как не рождаются и люди, получается, что количество домашних животных на Уровнях строго ограничено. Вот и приходится местным платить большие деньги за пушистых друзей, внося свои имена в конец длинных списков толстых книг в зоомагазинах.
Что? Нет…. В прошлом месяце привезли только четырех. Ждите….
На какое-то время я даже перестала следить за повествованием поварихи, задумавшись о популяции животных. Кто-то ведь должен был следить за местной флорой и фауной? А если в лесах кто-то кого-то съел, что тогда? Как восполнить особь, если нет рождаемости? Ее нужно либо откуда-то привозить, либо синтетически воспроизводить,
Заняться, что ли, импортом бездомных котов на Уровни? Вот счастливы станут местные жители, которым больше не придется ждать питомцев месяцами, и настолько же злым, наверное, сделается Дрейк, который уже после одного Миши начал что-то кричать про непонятный мне «баланс».
А ведь идея все равно хороша. Сколько у нас приютов? Сколько в них сидит больших и маленьких собак и кошек? Вот бы их все сюда….
– Клэр, – в тот момент она как раз сделала паузу, потянувшись за чашкой с чаем, – а ты бы какого кота хотела?
Она округлила на меня миндалевидные темные глаза.
– Да хоть какого. Лишь бы был…. Выбирать только богатые могут.
– Ну, все-таки…. – настаивала я. – Если бы вдруг появилась возможность выбирать?
Кухарка потерла шею в том месте, где ее сдавливал воротник белой плотно застегнутой блузки, и я почему-то подумала, что если бы она распустила волосы из вечно стягивающего их узла, то, вероятно, смотрелась бы гораздо моложе и красивей. Небольшие аккуратные уши, высокий чистый лоб, прямой нос…. Разве что губы тонковаты и брови бы не мешало выщипать, а так, в целом, очень симпатичная особа, которая, впрочем, не особенно обращает внимание на собственную внешность. А ведь молодая – лет тридцать – тридцать пять.
– Я бы рыженького взяла. Знаете, как тигры, с полосками? Кот или кошка – кого это заботит, любого бы любила.
В голове образовалась мысленная пометка «проверить приюты на наличие „рыжиков“, обговорить этот вопрос с Дрейком (больше никакой самодеятельности!), и, возможно, на Рождество или Новый Год (что они тут празднуют?) у Клэр появится живой подарок с рыжими полосками». От этой мысли стало тепло и светло, я аж зажмурилась.
«Угу, Дрейк тебе еще за Мишу покажет так, что мало не покажется!»
В ответ на эту мысль вступился другой внутренний голос.
«Пусть покажет. Значит, надо стать настолько незаменимой, чтобы можно было рассчитывать на поблажки».
«А в этом случает надо честно выполнять все домашние задания».
Я вздохнула. Крыть было нечем. Задание, хоть и приятное, все же висело над головой Дамокловым мечом, и его нужно было выполнить как можно скорее.
Дворники сметали со стекла налипшие влажные снежинки. «Нова» держалась на скользкой дороге хорошо, колеса стабильно выравнивались встроенной зоркой системой анти-скольжения, в полутемном салоне выделялся светлым прямоугольником экран навигатора, которым я уже худо-бедно научилась пользоваться.
В Нордейле смеркалось. Тот самый момент, когда вроде бы еще день, но уже немного потускневший, утомившийся сражаться с низко висящими тучами и первым снегом. Шапок на головах заметно прибавилось; витрины пестрели новыми коллекциями зимней одежды и висящими на ниточках снежинками.
Подумав, что Клэр, наверное, зябнет в осенних ботинках, я переключила теплый воздушный поток с лобового стекла в ноги. Ведь не скажет ничего, будет молчать, привыкла терпеть, не ропща. Каждому известно, что ехать на машине домой – тепло и удобно, но у меня ушло почти тридцать минут, чтобы убедить в этом кухарку. Зачем автобус, зачем пешком, тем более в такой обуви и с больными ногами? Но она сопротивлялась до конца. Не хотела, чтобы я тратила свое время и добиралась к черту на кулички, чтобы видела бедность ее жилища. Глупая, она просто не знала, что вид отлепившихся обоев и потрескавшейся плитки мне знаком не понаслышке.