Дрозд
Шрифт:
— Почему?
— Мы не могли отпустить вас до нашего отъезда.
— А зачем здесь должны были оставаться другие люди?
— Мы условились, что продавцы просидят тут до понедельника, потому что не хотели, чтобы они выдали нас, сообщив канадским или американским властям, что за груз мы увезли.
— Какое всеобщее взаимное доверие, — буркнул Грофилд.
— Да уж. Но все легковерные уже на том свете.
— Я вам верю. Ладно, дайте мне подумать несколько минут.
— Пожалуйста.
Услышанного от Вивьен оказалось достаточно, чтобы составить всеобъемлющую
— Ваши все на месте? — спросил он. — Может, кто — то погиб, заблудился или был похищен?
— Насколько мне известно, нет, — ответила Вивьен. — На сегодняшний вечер, вы это имеете в виду?
— Нет, на день вашего приезда в усадьбу.
— Нет.
— Значит, другая делегация кого — то недосчиталась, сказал Грофилд. — Готов спорить, что эти незнакомые взяли в оборот кого — нибудь из свиты того или другого вождя, похитили его, как собирались похитить меня, выяснили, что происходит, а потом заявились сюда, чтобы завладеть товаром. — Но кто они?
— Я не знаю. Они говорят на незнакомом мне языке. Один из них подвизался в какой — то организации борцов за независимость Квебека, но для такой сделки, как эта, требуются безумцы более высокого уровня.
— Это они убили вашего друга?
— Едва ли он был моим другом. Но вы правы, это они убили его. Они свято верят в полезность прямолинейных действий. Но не знаю, сойдет ли им это с рук. Они что, попросту возьмут и прикончат президентов девяти стран?
— Почему бы и нет? В столицах любой из этих стран есть люди, которые спят и видят, что их президенты не вернутся из нынешней поездки. Ко вторнику произойдет девять бескровных государственных переворотов, девять президентов канут без вести, и мировая печать почти не уделит этому внимания.
— Жизнь становится все лучше и лучше, — сказал Грофилд. — Добыть эти канистры — наша забота, — решила Вивьен.
Грофилд попытался взглянуть на нее, хотя не было видно ни зги.
— Вы с ума сошли? Усадьба кишит вооруженными людьми. Вам известно, где спрятаны канистры?
— Нет, это знают только четверо американцев. — Прекрасно. Стало быть, мы должны отправиться в усадьбу, захватить одного из американцев и заставить его сказать, где канистры. Потом стащить их и увезти, чтобы не попасться никому на глаза и не угодить в лапы этих ребят с самолета. Откровенно говоря, Вивьен, я очень сомневаюсь в успехе.
— Но мы же не знаем, кто они! — с жаром воскликнула девушка. — Нам невдомек, зачем им эти канистры. Может, они пролетят над Нью-Йорком, Вашингтоном, Лондоном и Парижем и
— Не хотел бы я, чтобы они склонились к мысли убить меня, — рассудил Грофилд. — Если, конечно, вы не против того, чтобы я жил. Я согласен сыграть роль шута ради спасения мира, но только если у меня будет хоть один шанс выжить или принести кому — нибудь пользу.
— Но мы обязаны попытаться! Что еще делать?
— Я уже думал об этом, — ответил Грофилд, — и мне кажется, что разумнее всего было бы сесть в мой верный снегоход и с первыми лучами солнца отправиться на юг. Если самолет добирается сюда за час, мы сможем проделать тот же путь за четыре или пять часов. А возможно, наткнемся по дороге на какой — нибудь проселок или лагерь, где есть телефон. Сойдет и радио, я не привередлив. Оттуда позвоню в Квебек старому доброму Кену, все ему выложу и велю прислать в заснеженные северные леса морскую пехоту, чтобы сцапать этих бяк.
— К тому времени они уже смоются, — сердито возразила Вивьен. — Вы и сами это знаете. Ничего не выйдет.
— Знаю, что не выйдет, — угрюмо согласился Грофилд. — Но я намерен поступить именно так.
— Надо придумать что — нибудь еще. Грофилд вздохнул.
— Хорошо. Сколько человек знают, где канистры?
— Только четверо американцев. — И канистры где — то в усадьбе. В одной из построек?
— Не думаю, у меня сложилось впечатление, что их спрятали где — то неподалеку, хотя всякое может быть.
— Ладно. Вы знаете американцев в лицо?
— Да.
— Всех четверых? Можете показать их мне?
— Конечно.
— Прекрасно, — Грофилд неохотно встал. — Посветите — как надо поудобнее уложить наши пожитки.
Щелкнув, зажегся фонарик, и в слабом свете Грофилд увидел, что Вивьен хмурится, глядя на него с надеждой и страхом.
— Вы что — то придумали?
— Можно сказать и так, — ответил Грофилд, свертывая свое одеяло.
— Что?
— Не скажу.
— Почему? — удивилась Вивьен.
— Потому что не знаю наверняка, одобрите вы это или нет, — заявил он.
Глава 23
— Мы уже достаточно близко, — сказал Грофилд и остановил снегоход.
Вивьен, которая опять сидела сзади, обхватив его руками, спросила:
— И что теперь?
— Дальше пойдем пешком, — ответил Грофилд. Над усадьбой висели последние ночные звезды, но с севера ползли тучи, которые уже заволокли полнеба. Ветерок чуть — чуть усилился, но называть его настоящим ветром было еще рано. Тем не менее щеки Грофилда онемели, а кончики пальцев опять начали побаливать, хоть он и был в толстых перчатках. Он не мог понять, почему мерзнет. То ли из — за похолодания, то ли из — за слишком долгой прогулки на свежем воздухе.