Друг
Шрифт:
— Укололся? — открыла глаза девушка. — Давай я соберу.
— Нет, — отвёл её руки эльф. — Давай я. Я не умру от пары царапин, а ты всё-таки девушка, тебе нужно беречь руки.
Тхар удивлённо приподняла брови, села рядом и стала смотреть, как юноша собирает ягоды и складывает в пакет, который она вытащила из-за пазухи.
— А можно я ещё кое в чём воспользуюсь тем, что я девушка, и поеду дальше верхом? — поинтересовалась она. — А то я натёрла правую ногу сапогом. Скорость нашего продвижения от этого однозначно не уменьшится, а потом мог бы ты, только первая я, идёт?
Эльф
— В горах всё равно нельзя было, а сейчас мы уже почти спустились. Ллио, ты чего такой розовый? Слушай, нам уже пора идти, не стоит лошадь на дороге одну оставлять, ещё сведут вместе с вещами! — девушка поднялась и направилась обратно, а эльф вслед за ней.
— Конечно, ты можешь ехать на лошади, и прими мои извинения за то, что я не предложил тебе этого раньше! — обогнал он Тхар.
Та только фыркнула:
— Ваши извинения принимаются, высокочтимый господин эльф! Да ладно тебе, я не стеклянная, не разобьюсь, не деревянная, не сломаюсь!
Ллио покачал головой:
— Ты девушка, значит, я должен о тебе заботиться.
— А я старше тебя, значит, я должна заботиться о тебе! — пожала плечами Тхар, аккуратно убирая ягоды в сумку. — Так что мы квиты! Ну-ка, подсади!
Эльф послушался, решив в очередной раз не напоминать, что он совсем не ребёнок и не нуждается в опеке: он вовремя сообразил, что Тхар скорее всего ответит, что она сама прекрасно может позаботиться о себе и не более него нуждается в этой самой опеке.
— А как его зовут? — отвлёк его от размышлений голос девушки.
— А?.. Да никак, — Ллио понял, что речь о коне.
— Хм, так не пойдёт, — девушка в раздумьях оглядывала лошадиный загривок. — Я понимаю, что он дохлятина ещё та, но это не повод ставить на нём крест! — она потрепала лошадь, мотнувшую головой в ответ. — Исхудал, конечно, бедняга, но его подкормить, и будет чудесная лошадка! Давай придумаем ему имя!
Эльф призадумался. В голову шли чудесные, сладкозвучные эльфийские имена… Но и «Прекрасногривый», и «Лучезарный», и даже, на худой конец, «Быстроногий» звучали изощрённым издевательством над бедной скотиной, не могущей похвастаться ни благородной статью, ни скоростью бега. Потом у него мелькнула мысль назвать лошадь в честь одного из великих героев древности, но Ллио тут же понял, что они перевернутся в гробах от подобного кощунства. Эльф, нахмурившись, разглядывал предмет своих размышлений, когда Тхар выдала:
— Дружок! Как тебе?
— А? — очнулся Ллио.
— Говорю, давай назовём его Дружком! Смотри, какой он дружелюбный!
Эльф пожал плечами.
— Не считая того, что он чуть не покусал меня сегодня утром, когда я надевал уздечку, он, несомненно, весьма дружелюбен! — ворчливо заметил он.
— Он просто хотел, чтобы ты его подкормил, — засмеялась Тхар и наклонилась к коню. — Да, мой хороший? Ничего, Дружок, — она погладила коня по спутанной гриве. — Скоро мы будем на постоялом дворе, там я куплю тебе овса, накормлю,
Эльф отвернулся и надулся. Ну что за сюсюканье с каким-то глупым животным? Можно подумать, оно понимает хоть что-нибудь из того, что Тхар ему говорит! Так, да это же просто банальная ревность! Ну нет, ещё чего — ревновать к лошади, да ещё к этому заморышу!
— Тхар, а скоро мы дойдём до постоялого двора? — отвлёк он девушку.
Та подняла голову, нашла меж ветвей солнце и уверенно сказала:
— До закрытия ворот доберёмся. После обеда будет твоя очередь, договорились?
Ллио кивнул, твёрдо вознамерившись не претендовать на тёплое местечко на лошадиной спине.
В город они вошли уже на закате (точнее, Тхар, конечно же, въехала верхом) и почти сразу остановились в трактире, расположенном практически на краю пустыря у несколько лет назад отнесённой дальше городской стены. За прошедшее время вокруг старой части города успела нарасти неширокая полоса новеньких, свежевыкрашенных домов, придававших окраине почти благополучный и местами даже праздничный вид.
Вдохновлённый таким многообещающим окружением, Ллио счёл названную цену за комнату вполне приемлемой, и чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда Тхар завопила:
— Чивоооо? С какой это радости?! Да у вас тут небось даже клопы с голодухи перемёрли! Никого же нет! Последняя ярмарка два месяца назад была! А полгода назад, в разгар ярмарки, комната стоила дешевле на три «ёлочки»!
— Так то — полгода назад, — ухватился за ниточку хозяин гостиницы, но Тхар не так просто было сбить с толку:
— Вот-вот, во время ярмарки! Семь за двоих!
— Ну нет! — хозяин распрямился за стойкой, на которую опирался, готовясь занять более выгодную позицию для обороны.
— Ну да! — отрезала Тхар. — Вы прекрасно знаете, что мы без труда найдём комнату не хуже за меньшую стоимость! Нам просто лень искать! И не коситесь в его сторону, если он эльф, это ещё не повод задирать цены! Он — бедный эльф!
Сам эльф только раскрыл рот, собираясь возмутиться, как наткнулся на свинцово-тяжёлый взгляд Тхар, и благоразумно его захлопнул. В результате Тхар выторговала за те же семь мелких серебряных монеток ещё и по чистому и свежему комплекту постельного белья, ужину и, о чудо! — ванне.
Впрочем, оказалось, что ванной здесь называется деревянное корыто, наполняемое вручную горячей водой с кухни и холодной — из-под крана в закутке, расположенном в конце коридора. Эльф с тоской вспомнил тёплые источники родных Лесов, но решил, что в его положении не стоит привередничать.
— Чур, я первая! — предложила Тхар, радостно приплясывающая у своего накрытого крышкой (чтоб до поры не выстудить) корыта.
— Конечно, — кивнул Ллио, задёрнул занавеску и сел на своей кровати спиной к импровизированной ванной комнате. Тхар ещё побегала к вещам, пошуршала, и наконец устроилась в ванне, мыча какую-то донельзя жизнерадостную песенку. Ллио же стал разбирать вещи. Потом пришла его очередь и он, старательно отвернувшись, проскользнул за занавеску.