Друг

Любимова Виктория Владимировна

Но что-то всё время мешает. С деревьев капает. Шумит ветер… как сквозняки в подвалах.

– Вот не припомнишь, я сегодня тебя уже любил?

Бенуа скидывает халат, тянется к девчушке и…

На пол падают ключи.

Черт. Вот же… черт.

Нагибаюсь за ключами. Пожалуй, предложение Шейлы сполоснуться все-таки не лишнее. Завожу машину и разворачиваюсь к лесополосе.

Но руки слишком крепко сжимают руль.

***

Подходящее место нашлось не сразу. Леса здесь жидковатые – прятать «Лифан»

пришлось в низине. Только бы выехать потом отсюда… Повязываю мокрую олимпийку вокруг бедер и наклоняюсь за новой порцией листьев.

С шеи свешивается медальон – он на мне с тех самых пор, как я забрал его из витрины. Но как будто потяжелел раза в три. Удивительно, как обстоятельства могут сделать простую вещь противной. Снимаю его через голову и оглядываюсь вокруг. В метре-другом от машины старое дерево – кривое и больное, ствол почти весь зеленый от какого-то грибка. Ногой разворашиваю лесную подстилку и закапываю медальон. Пусть лучше побудет здесь.

Когда захожу обратно в дом, Шейла все еще занимается гостьей. Голосов почти не слышно, слышится слабый плеск воды. Лучше не буду заходить.

Вместо этого с фонариком иду на кухню. Вроде как, я был голодным, и даже живот до сих пор протестующе болит, но после этого… сна…

В общем, я постоял на пороге еще с минуту и, в конце концов, пошел наверх. По наитию меня сразу понесло в свою старую комнату, взгляд наткнулся на кровать, и оглядывать, как тут все остальное, уже не захотелось. Я просто рухнул на нее и уснул.

Глава 3

– Генри…

Разлепляю глаза. Надо мной склонился кто-то… Шейла.

– Уступишь малышке свою кровать? Она у меня в кабинете.

– Как она? – вопрос превращается в зевок.

– Накормлена и выкупана. Сейчас уснет, в чае было снотворное.

– А ее раны? Ноги и…

Шейла поджимает губы.

– Она… Кажется, она привыкла к этому еще ребенком. По крайней мере, не вполне осознает, что с ней делали… Раны-то заживут… но боюсь, со временем ей станет только хуже.

– Но ты же постараешься помочь?

– Я… да.

Молча киваю. Хорошо, что я привез ее именно сюда.

– Генри… – Голос Шейлы заставляет меня остановиться прямо перед лестницей. – Вернешься потом в кабинет?

Киваю. Глупо было надеяться, что она не захочет поговорить, и всё же где-то в душе я очень на это расчитывал.

Прежде чем зайти в кабинет, заставляю себя остановиться и делаю глубокий вдох. Чтобы стереть с собственного лица всё, что на нем, кажется, читается. Ни к чему настораживать девчушку.

Открываю дверь, и на меня глядит пара сонных глаз.

Она сидит в шейлином кресле и разглядывает какой-то буклет – точнее, разглядывала, пока не увидела меня. На ногах велосипедки поверх бинтовых повязок, а вместо грязного платьица – да ладно! – моя старая футболка с Дартом Вейдером. Ох, Шейла…

– Что это? – Присматриваюсь к обложке. Какие-то рекомендации по медицинской практике с диким непроизносимым

названием. Сажусь рядом с ней на корточки и заглядываю в книгу. – Неплохо… А я в этом не в зуб ногой.

Но в буклет она больше не смотрит – только на меня. Глаза уже не испуганные. Они у нее серые – как у меня.

– Шейла тебе поудобнее местечко нашла. Пойдем?

Ее руки складывают буклет и робко кладут на краешек стола. Глядит на меня. Поднимаюсь с пола и поднимаю ее на руки. От нее пахнет лавандовым мылом, пальцев касаются заплетенные в косу волосы – на ночь Шейла заплетает себе так же, только волосы у нее не такие длинные.

Она опускает голову мне на плечо. Пока поднимаюсь по лестнице, так и лежит. Плечом открываю дверь – легонько, чтобы не потревожить ее. Кровать разобрана; дело рук Шейлы. А еще плотно зашторены окна, все кроме одного – чтобы не было слишком темно.

Опускаю девчушку на простыню. Поворачивается на бок и подтягивает к себе ноги она уже в полусне. И укрыть. Вроде всё. Забираю керосинку со стола и тихо прикрываю за собой дверь.

Шейла встречает меня прямо в коридоре – как будто все это время занималась только тем, что ждала меня.

– Генри… – Она осекается, бросает взгляд на лестницу и кивает на дверь кабинета. Продолжает она, только когда мы уходим из коридора, и эта дверь оказывается плотно закрытой. – Скажи… Где ты ее нашел?

– На обочине. Ехал в Монпелье, остановился перекусить и… Она была в кювете. – Не нравится мне это. – А что?

Она мотает головой. Открывает ящик стола и достает оттуда листок.

Листок с подписью Бенуа.

– М-м… Интересная закорючка.

– Это вытатуировано у нее на внутренней стороне бедра. –Шейла опускается в свое кресло. – Девочки с подписью на бедре не валяются на улице, Генри. Ты… ты крал у него. У Бенуа.

– Что?..

– Тебе нужно увезти ее. Как можно дальше.

Мотаю головой.

– Стоп-стоп-стоп. Он не знает, что это был я.

Ее пальцы вцепляются в подлокотники.

– Этого и не нужно… Он всё прочешет. До Болезни его пытались уличить в педофилии, и даже если ты никуда о нем не сообщишь – попробуй объясни это ему.

– Шейла… – Отодвигаю от стола стул и сажусь напротив нее. Не хватало еще, чтобы она выгнала нас обоих. – Давай рассуждать логически. Чтобы прочесать сейчас все, нужно очень постараться – сама знаешь, сколько городов заброшено. И у меня дела, я не могу ее забрать.

Она поджимает губы.

– Дела, важнее чьей-то жизни?

– Хватит. Опять прогоняешь – отлично! Но со мной она не…

Что-то загремело. Наверху.

– Ты слышал?

Прежде чем выскочить в коридор, я успеваю заметить, как побледнело ее лицо.

Уже на лестнице слышно всхлипы. Сердце в груди колотится как сумасшедшее, рука сжимает складной ножик – не помню, как его достал. Несколько ступенек, и я уже распахиваю дверь.

Но в комнате только она. Сидит на полу возле кровати и жмется к ее борту. Прячу ножик и опускаюсь рядом.