Друид

Рыжков Игорь

– Службу государеву нес – его дело, мое дело – Божью службу нести. – Надел клобук снова. – Не в то место ты солдат приехал. Здесь не по совести – здесь по паспорту живут.

– Ой, ли? – Оскалил Ерофей клыки – Иисус на деревянном кресте висел, ты себя цепью к золотому привязал – это ли не грех Золотому Тельцу поклоны бить? – Он хмуро тряхнул головой.

– Значит так. В епархии твоей не все «служивые» такие как у тебя часы носят, вот к ним докладная и попадет про выкрутасы твои «церковные» – Он улыбнулся

нехорошо – А тебе смерть слаще вериг, отче. Будешь в железе на столбе стоять, с проповедями, да кресты деревянные за корку хлебную продавать.

– От кого докладная? – Вызверился поп.

– От взводного моего – Спокойно ответил Ерофей. Ты его не отпел, на погост без креста положил, не отпел, не упокоил, а про то, что в душе смерти нет – ты каждый день с клироса поешь – Он пожал плечами.

– Не, хочешь, чтобы он докладные в епархию носил, так он их тебе носить будет, в полночь. Каждую ночь, сам – Он посмотрел своим черным взглядом прямо под клобук священника.

– Веришь, что будет как сказал? – Поп крестил свой живот и трясся. Ох, и тяжел был взгляд у Ерофея.

– Не хочу на столб – Заныл поп.

– Это уже дело житейское – Вздохнул Ерофей – Ты божьей службы хотел, ты ее и получишь. Всю до последней капли, как и полагается служителю церкви.

– Изделаю! – Вдруг, брякнулся в грязь на колени перед Ерофеем церковник.

– Не губи! – Ерофей посмотрел в небо. – А, в тебе губить уже нечего. Только черное да золотое. Даже пачкать об тебя сердце не хочу.

– Под крест положи воина святого, как полагается, по вере его, а тебе – наука наперед будет – Он подумал секунду, взялся за тяжесть золотую на животе поповском.

– Это в чеканку отдашь – пусть чашу сделают для крови христовой, и до смерти крест деревянный будешь носить. А, не то… – Ерофей качнул головой не добро – Всех тобою обиженных из гробов подниму.

– Верю, Ерофеюшка. – Зарыдал поп – Верю – На звоннице ударили в колокола.

– К обедне тебе, Онуфрий, по паспорту. Исполняй, давай – Поп суетливо поднялся. Не вытирая с колен ни грязи, ни остатков травы, припустил, мелко, переставляя ноги к луковкам звонницы. Перешел на шаг, только когда избушка Ерофея скрылась из глаз.

# # #

Ерофей поднялся на ноги. Не снимая тельника, опустил голову в бочку с дождевой водой. Не ждал такого скорого развития событий. Даже осмотреться не успел – завертело как в водовороте.

Высунулся из бочки. Вытер лицо ладонями.

– Съесть бы чего – мелькнула мысль.

– Добрый день дому вашему – Вдруг раздалось от калитки снова. Ерофей удивленно повернулся на голос.

У той же лужи стояла, скромно сложив руки, молодая красивая женщина лет тридцати. Поглядывала по сторонам тревожно.

– Пустите, Ерофей

Иваныч. Поговорить бы нам – Ерофей быстро набросил на плечи полевую куртку в маскировочной «ляпке», из гражданского так ничего прикупить и не успел.

– Да, проходите, конечно – Озаботился тем, что она в коротких сапожках «на выход». Быстро подскочил, подхватил на руки, перенес через баламутную лужу, и посадил на скамейку.

Сам сел рядом.

– Простите. Грязно в доме. Не освоился еще. Лучше здесь.

– Я – вдова Якова, Ерофей Иваныч – Она отвернулась в сторону.

– Взводный ваш – Ерофей скрипнул зубами – Вспомнил с трудом, что жену Якова Клавой зовут, а вот отчество – наотрез.

– Не помню отчества вашего, простите, Клавдия – Женщина махнула рукой.

– Отплакалась я уже. Ерофей Иваныч. Платок свейский – видите? – Она сняла с головы цветастую шаль.

Подняла к лицу Ерофея голубые глаза.

– Клавой зовите. Не успели мы с Яковом ничего. Пустая я. – Ерофей покрутил головой. Не силен был в делах полюбовных.

– Не, ко мне, Клава, разговор, пожалуй.

– К вам, к вам – Вдруг, заулыбалась Клава. – Спасибо, что с батюшкой уладили, а то в общине мне все пеняют – хоть из города беги. – Она склонила голову.

– Матушка перехоронит, как положено, а мне и вам уходить надо – Она качнула головой горько.

– Мне – житья все равно не дадут, а про вас я от батюшки слышала – разорение будет. Обозлился он. Я мимо шла. Даже не гадала, что увижу все. Он с нашими… – Она замялась – Я не знаю как это – По телевизору их «быками» называют. Вот уж глупость совершенная. – Ерофей вздохнул тяжко, баламуть по городку шла еще гуще, чем в его луже, даже суток не минуло.

– Что говорят? – Клава всплеснула руками – Обычное дело – колом дверь подопрут да запалят. Избушка старая, печка в дырьях вся. Никто ничего и писать не будет. Сгорела и сгорела – Она помолчала секунду.

– За вас ведь и заступиться некому. Одинокий вы – Ерофей удивленно поднял брови – Хорошая девушка, славная – подумалось недолго.

– Идите ко мне – Она молитвенно сложила руки – Избушка у меня не велика, вроде вашей – Она передохнула. Говорила быстро, словно боялась, что Ерофей ей откажет.

– Всего-то через три дома. Печь затопите – отдыхаете будто. А сами ко мне – я вас на чердаке спрячу. – Ерофей жестко протер лицо.

– У вас ни мешка, ни рюкзака. Ни на веревках не висит ничего. – Посмотрела по сторонам тревожно – Не, жалуют у нас, таких как вы – Она снова прикрыла руками губы.

– Простите – Ерофей улыбнулся. Все-таки нравилась ему эта женщина – Ну, или девушка – Ерофей снова окинул ее взглядом – Почти, женщина.

– Каких? – Клавдия замолчала. Потом сказала, словно по секрету – Вы глаза не опускаете. Гордый. Силу имеете.