Друиды
Шрифт:
— Послушай, Рикс! Вот их виноградники. Ты же знаешь, какие цены у нас на здешние вина. А на первый взгляд, лоза похожа на ту, что растет у нас дома. Да только дома-то виноград дикий, а тут прирученный!
Римляне виноград разводили, и не какой-нибудь, а особые сорта. Признаки совсем другой культуры встречались повсеместно. Кое-где еще попадались дома, крытые соломой, но чем дальше на юг, тем меньше я видел галльского и больше римского. Уроженцы Провинции, кельтские аллоброги, нантуаты, вольки, умные саллии и сильные лигуры все еще жили здесь, но долгое римские господство изменило весь их жизненный уклад. Это сказывалось на всем: формы домов, речь — все говорило о влиянии латинян. Нам часто
— Это не настоящие деньги! А других у вас нет?
— Это нормальные деньги, — возразил я.
— Да какие же нормальные? Что это на них изображено? Какой-то лохматый дикарь, а здесь не то лошадь, не то гончая... Нет, так не пойдет. Давайте римские монеты с римскими императорами!
— Но у нас нет таких!
Его глаза нехорошо блеснули.
— Я так и думал, что у вас их нет. Вы же варвары. У приезжих из ваших краев никогда нет настоящих денег. Ладно, у меня добрая душа. Могу поменять по курсу 1 к 11. Тебе все равно придется менять, на деньги вашей Лохматой Галлии ты здесь ничего не купишь.
Так впервые я услышал, как местные жители пренебрежительно называют свободную Галлию.
— Мой тебе совет, — продолжал хозяин, — купи себе нормальную одежду. Ты же не можешь ходить в этих цветных обносках, все сразу поймут, что вы дикари. Но, считай, тебе повезло. У меня в соседнем городе брат держит лавку. Он вам поможет с одеждой. Не бесплатно, конечно. — Торгаш ухмыльнулся.
Обзаведясь стопкой римских монет, мы смогли купить немного еды. От такой порции и мышь бы с голоду подохла. Да еще еду здесь обильно поливали прогорклым маслом, а мясо по возрасту годилось мне в отцы. Положение обязывало, поэтому я заплатил за постели для нас с Ханесом, а наши слуги и телохранители устроились где-то в другом месте. В результате мы с Ханесом едва втиснулись в тесную душную коморку, куда пришлось карабкаться по шаткой лестнице из большого зала гостиницы. Ночь была ужасна. Солома тюфяков кишела вшами, за стеной оглушительно храпели другие постояльцы... На рассвете мы оказались покрыты мелкими укусами и долго яростно чесались. А вот наши воины прекрасно выспались, и не только...
— Знаешь, они отвели нас в хлев, так что ночевали мы вместе с коровами, — рассказывал довольный Рикс. — А еще до рассвета зашла молодая женщина, этакая сдобная, как хлеб из печи. Она хотела подоить коров, но ей пришлось начать с меня. — Он посмеялся. — Впрочем, она не возражала.
— Наверное, это входило в ее обязанности, — предположил Ханес.
— Что ты имеешь в виду? Она же сама хотела меня, — обиделся Рикс.
— Да ничего она не хотела, — сварливо проговорил Ханес. — Просто хозяин приказывает ей ублажать гостей.
— Какой хозяин? — в недоумении спросил Рикс. — Она, по-твоему, рабыня?
— А то кто? Ты разве не знаешь? Тут все слуги — рабы. Я поговорил с несколькими.
— Но она же из кельтов! — воскликнул обескураженный Рикс. — Она же родилась свободной!
— Но мы в Провинции, — напомнил ему Ханес.
Судя по выражению лица Рикса, он никак не мог уложить в голове сказанное. Но это было правдой. Я сам поговорил с несколькими работниками. Рабы стали основой богатства Провинции, и большинство из
Вместо троп свободной Галлии в Провинции для передвижения служили широкие дороги, иногда даже мощеные каменными плитами со следами колес от римских колесниц. Одна из таких дорог привела нас к ближайшему городку, нагромождению каменных домов, разделенных узкими улочками, нелепо украшенными горшками и кадками с цветами. Меня поразила чистота и ухоженность. Впрочем, чему удивляться? Все это делалось руками рабов.
В крошечной лавке брата хозяина постоялого двора мы купили только самое необходимое. Владелец лавки оказался не меньшим прощелыгой, чем его братец, и ободрал нас от души. Монет у меня в сумке оставалось совсем мало. Нет, теперь уж точно будем спать только на воздухе, и больше никаких покупок!
— Как я буду это носить? — жаловался Барок. — Это же какое-то женское платье, да еще обрезанное почти по колено! Надо мной смеяться будут!
— Да уж, — мрачно согласился Рикс, — в таком ходить нельзя! — Он критически осмотрел собственную одежду, больше похожую на халат, чем на дорожное платье.
Кто только не попадался нам на дороге! Здесь можно было встретить путешественников всех цветов кожи, от молочно-белого до черного. Несколько раз мне приходилось советовать Бароку закрыть рот, а то уж больно бросалось в глаза его изумление увиденным. Большинство путников шли пешком, но часто встречались двух- и четырехколесные повозки, влекомые лошадьми, мулами, ослами и мохноногими пони. Казалось, весь мир путешествовал по дорогам Нарбонской Галлии.
С некоторыми из встречных я пытался завязать разговор, но получалось плохо. Меня понимали, но здешние диалекты слишком сильно отличались от кельтского языка, так что я понимал далеко не все. Менуа пытался учить меня латыни, но особыми успехами я похвастаться не мог. А вот Ханес не испытывал никаких затруднений. Язык был его основным инструментом, и он мог разговорить любого. К тому же обычные способности бардов к языкам помогали ему быстро улавливать особенности местных диалектов. Судьба послала мне в спутники человека, без которого я вряд ли справился бы со своей задачей.
Той ночью я не стал тратить время на поиски ночлега. Мы с Риксом разбили лагерь подальше от дороги, рядом с чистым ручьем, прикрытым от случайных глаз зарослями ольхи. Теплая земля подо мной и знакомые звезды в вышине — при таком раскладе Провинция уже не казалась дальней чужбиной.
На следующее утро, когда мы снова тронулись в путь, Рикс спросил меня:
— Айнвар, а что мы ищем?
— Ничего конкретного, и все, что попадется, — ответил я и тут же скатился в канаву. Вовремя! Еще бы чуть-чуть, и большой отряд всадников, летевших галопом, просто растоптал бы нас. На счастье воины смотрели только вперед, на дорогу, и лишь их предводитель окинул нас быстрым, внимательным взглядом из-под бронзового шлема и что-то властно крикнул. Отряд исчез, словно его и не было. Только пыль висела над дорогой.
— Ты понял, что он сказал? — спросил я Ханеса, вылезая из канавы и пытаясь отчистить одежду от грязи. — По-моему, он говорил на латыни?
— Знаешь, — ответил бард дрожащим голосом, — мне кажется, армейская латынь несколько отличается от той, на которой говорят торговцы. — Он еще не отошел от испуга.
Рикс вышел на дорогу и долго смотрел вслед исчезнувшим всадникам. Потом сказал, не оборачиваясь:
— Ты видел, Айнвар? У них лошади подобраны одна к одной! И снаряжение одинаковое. У всех короткие мечи, щиты овалом, кожаные доспехи и бронзовые шлемы.