Друзья

Резниченко Ольга Александровна

– А? Что? Что говоришь? – вмиг прислонился ухом к моему пупку. – Правильно говорю? Поддерживаешь меня?

Ай.

(вмиг отпрянул)

– Что? – опешила я. – Ты тоже почувствовал?

– Ударил? Да? Ударил меня?

(расхохоталась)

– Правильно, мальчик мой. Заступайся за маму, а то наш Лимончик уже совсем припух от наглости.

– Ах, Лимончик значит?

(пристыжено прикусила я нижнюю губу, наивно захлопала ресницами)

– Прости…

– Нееет, дама моя дорогая, теперь Вы просто

обязаны быть… наказанной!

– Нельзя!!!! НЕЛЬЗЯ!!!! – завизжала я на всю глотку (едва ли не давясь смехом), тут же наигранно хватаясь за воздух, как за спасательный круг утопающий,

… но не слушал. Не слушал меня Марат – сжал в своих объятиях… и потащил за собой … из кухни прочь.

Глава Шестьдесят Девятая

***

Один день «затворничества», один счастливый, безумный день…

… он показался мне настоящим раем.

Но ночь прошла,

… исчезла, растаяла…

и «заботливое» утро торопливо притащило, приволокло вместе с собой (из-за далекого горизонта) новые идеи, стремления… и «приключения»...

…

– Так, что, милая моя, идем на пляж? Море, птички, солнышко…

А?

(глубокий, шумный вздох)

– А скафандр есть?

(едва слышно рассмеялся)

– Есть, есть. Одни скафандры, - ласково обнял, сжал в объятиях. – Патти, ты у меня самая красивая, самая очаровательная, так что стесняться - нечего…

И потом, пусть наш животик подышит свежим воздухом, наконец-то узнает, что такое… соленая морская водичка…

– Так… она, действительно, очень соленая?

(рассмеялся, но затем резко осекся, невольно прикусив губу)

– Нет, Патти, ее просто так, лишь бы подразниться, называли…

– Очень смешно, Марат.

(обижено фыркнула я)

Вот у меня дома…, да и у тебя тоже, вода из крана (особенно в ванной, где та посвежее всегда будет)… немного сладковатая на вкус, и что? Разве… это повод, ее называть «сиропной»? Так и тут…

– Странная… логика.

– Ничего странного не вижу…

– Ну, да… Ну, да…

– Что ты «нудакаешь»? Сча как дам!

(и тут же замахнулась (пугая) локтем поцелить в бок – спешно отскочил, оторвался от меня - улизнул..., гаденыш)

– Ладно, молчу,

молчу… как рыба. Давай, одевай купальник – и…

– Он у меня старый и некрасивый.

(и вновь, обиженная, надулась я)

– А мне нравиться. Но, если хочешь, поехали, пробежимся по магазинам – выберешь, что понравиться.

– А? …Не, нет, не нужно… Там всё такое… дорогое…

– Патти! Какое дорогое? Я всё оплачу.

– Нет, не надо! Мне - этот нравиться!

– Ты же только что…

– То я так сказала…

– Патти!

– Что Патти? Я иду переодеваться,… не мешай…

(спешно вырвалась из его рук, и тут же пошагала, побежала в ванную)

***

Человек,

который лишь в далеком детстве носил платья и юбки, а всю свою остальную сознательную жизнь «посвятил» брюкам, сейчас бы меня непременно понял.

Мама родная, чувство, будто я – голая,

… дурочка, на многолюдной площади,

и все на этот ужас пялятся, смеются...

ЧУ-ЧЕ-ЛО!

И какого черта я напялила этот сарафан?

Вернитесь в прошлое, прошу, и пристрелите меня за одну только мысль… купить это «чудище». Купить, а затем еще и НАДЕТЬ!

Но, то ли еще беда?

Ха!

Впереди самое «сладкое»!

Обещанные «спокойные», «пустынные» пляжи… радовали лишь тем, что здесь было «кое-как возможно» протиснуться между покрывалами, креслами и лежанками отдыхающих.

Ненавижу, ненавижу на людях раздеваться!

… я даже Марата сильно стесняюсь дома, не говоря уже, что вот так…. в одном «белье» (с открытым видом всех моих «пышных», кривых форм) «расцвести» посреди пляжа…

Тогда, когда мы были на озере – было намного проще. Там всего-то было нас двое, да и с моим «испугом», я едва ли всё время пыталась с головой скрыться под водой.

В общем, тяжело мне придется…

Нервы уже на пределе - накалились до белого зарева, и я едва не кричу от истерики.

Едва…

… молчу, шумно вздыхаю, соплю себе под нос, покорно пробираюсь «ближе к водичке»… шаг за шагом… ступая, вторя следам, пути, Марата.

– Дюан!

(от этого звука я вмиг заклякла на месте, будто молния меня пришибла к земле)

Дюан! Идите к нам!

(несмелый взгляд скользнул вокруг и наконец-то уткнулся… в источник «вопля»)

Я… я не могла/не хотела/сопротивлялась… поверить своим глазам.

Она. Та самая… курица, которая прежде меня довела до больной истерики…

(живо обернулся Марат – схватил меня за руку (меня, застывшую на месте, как истукан), и потащил в сторону «знакомых лиц»)

Не знаю, не знаю,… кого именно в этот миг я больше всего хотела придушить: ее, за то, что та родилась на свет; или Лимона – за то, что он… такой идиот.

…

– Здравствуй, Фел.

– Привет, - едва слышно прошептала я, мигом опустив взгляд в землю (не могу,… не могу ее видеть, спокойно смотреть, реагировать – НЕ МОГУ!)

– Здравствуйте, ребята.

– Познакомьтесь, это – Фелиция,

(любезно представил мне эту гадину)

а это - … моя невеста, Патриция. Я тебе о ней уже рассказывал.

– О, так это – она?

Очень приятно!

(невольно выстрелила я взглядом навстречу, уткнулась в глаза –

… вот, черт, отличная актриса, оказывается, из тебя выходит!

с первого раза вот так и не скажешь, что лжешь!

… или и, вправду, не лжешь? – эээ, стоп, Патти! врет! врет! ВРЕТ!)

– Взаимно.