Дублер
Шрифт:
Возле Стивена возникла жизнерадостная, приветливая гримерша, сбрызнула его водой и тронула лицо и губы вазелином. Как ее зовут? Дебора? Еще одно правило шоу-бизнеса: всегда, всегда называй всех по имени…
– Как я выгляжу, Дебора? – спросил он.
– Я Джанет. Выглядишь обалденно! Забавная работенка, да?
– Мертвые зарабатывают на жизнь, – сострил он, но Джанет уже вернулась на свой складной стул.
– Народ, побыстрее, если возможно! – рявкнул первый помощник режиссера, и Стивен распластался на прозекторском столе, как огромная мокрая рыба.
Не шевелись.
Не дай
Помни: ты мертв.
Моя мотивация – не выглядеть живым.
Играть – это не реагировать.
Между прочим, «К.» в «Стивен К. Маккуин», было введено по настоянию его агента, чтобы никто не смог его спутать с кинозвездой мирового масштаба.
Пока что этой ошибки не совершил никто.
Познакомьтесь с Номером Двенадцать
Счастливица Люси Чаттертон строит глазки молодому красавцу-актеру, по которому сходит с ума блистательный лондонский Уэст-Энд и Голливуд.
Я получила только один ответ, когда сказала подругам, что собираюсь брать интервью у Джоша Харпера: Чистую, Неприкрытую Зависть.
– Везет тебе, – вздыхали они. – Есть какой-нибудь шанс заполучить номер его телефончика?
Когда сидишь напротив него в закрытом клубе Уэст-Энда, легко понять почему.
Всего лишь двадцати восьми лет от роду, Джош Харпер – самый сексапильный и красивый из молодых британских актеров. Не так давно голосование среди читателей известного женского журнала показало, что он двенадцатый в списке самых сексуальных мужчин мира, а к славе Джош вознесся четыре года назад, когда стал самым молодым актером, получившим премию Британской академии кино и телевидения (БАФТА) за душераздирающее исполнение роли Кларенса, умственно отсталого юноши, ведущего борьбу со смертельной болезнью, в завоевавшем широкое признание драматическом телесериале «Живи одним днем». За этим последовал огромный успех на сцене, в образе чрезвычайно сексапильного Ромео, и на киноэкране, с ролью бесноватого бандита-трансвестита в ультражестком британском детективе «Стилет», при этом наш герой нашел время спасти мир в футуристическом триллере «Завтрашнее преступление». Под Рождество мы увидим Джоша Харпера в его самой крупной на сегодняшний день роли в высокобюджетном голливудском научно-фантастическом приключенческом фильме «Ртутный дождь», но в настоящий момент он сопротивляется пению голливудских сирен, чтобы сыграть еще одного эффектного повесу: лорда Байрона в уэст-эндском спектакле «Безумный, злой и опасный знакомый», тепло принятом критиками.
– Это жизнь Байрона, рассказанная им самим в письмах, стихах и дневниках, – говорит Харпер, отхлебывая двойной эспрессо и глядя на меня обезоруживающе ясными голубыми глазами. – Потрясающая история. Можно сказать, Байрон стал первой рок-звездой: мировая слава, женщины вешаются на шею, но к тому же он был настоящим радикалом и оригиналом и серьезно увлекался политикой, как и я. Вот все это плюс бисексуальность, кровосмесительная связь с сестрой, а еще изуродованная стопа. Шальной и безумный мужик!
Идентифицирует ли он себя каким-нибудь образом с героем? – спрашиваю я.
– Помимо изувеченной ноги? – смеется Харпер. – Ну, я полагаю, мы оба страстные натуры. И я серьезно интересуюсь политикой, особенно
Он продолжает рассказывать, что обожает смешивать театр с высокобюджетной, коммерческой работой. Голливуд по-прежнему притягателен для Джоша, хотя пока он не намерен уезжать туда насовсем. В «Ртутном дожде» было очень здорово сниматься: бегать в скафандрах, махать пушками, но во всех этих крутых научно-фантастических фильмах большую часть времени взаимодействуешь с воздухом, чтобы потом туда наложили спецэффекты. И все же я надеюсь, что фильм получился чуть более глубоким и умным, чем большинство подобных фильмов. В его основе старинная англосаксонская поэма «Беовульф», перенесенная в далекий космос. Блокбастеры хороши еще и тем, что в финансовом смысле они позволяют заниматься по-настоящему любимым делом: живым театром и спектаклями вроде того же «Безумного, злого…» – или сниматься в небольших независимых фильмах. Слава и популярность – они хороши, если вам нужен столик в ресторане, но не из-за них я пришел в кино. Я люблю труд и дух настоящей актерской игры.
То есть он будет еще сниматься в больших голливудских фильмах?
– Конечно! Что тут скажешь, я просто обожаю, когда всего много. И да, есть предложения, но я ни о чем не могу рассказывать. К тому же вряд ли я смог бы жить в Лос-Анджелесе все время: слишком уж люблю наше пиво, сигареты и футбол!
Правдивы ли слухи о Джеймсе Бонде? Джош, кажется, смущен.
– Боюсь, это только слухи. Мои ребята беседовали с их ребятами, но пока это одни лишь воздушные замки. И в любом случае я еще слишком молод. Но когда-нибудь – возможно. Конечно, я бы с радостью сыграл Бонда. В мире не найдется ни одного актера, который бы не хотел сыграть Бонда.
Агент уже постукивает по своим часам, и времени осталось совсем чуть-чуть, только на быстрые и короткие вопросы. Кто или что является самой большой любовью в его жизни, спрашиваю я.
– Естественно, моя жена, – без колебаний отвечает он, и глаза его загораются.
Джош женат на Норе Харпер, бывшей певице, уже два года. Дамы, увы!
– А как часто вы занимаетесь сексом? – спрашиваю я, немного искушая судьбу. Слава богу, Джош лишь смеется:
– Если только это не интимный вопрос?! Так часто, как только можем.
– Как вы расслабляетесь?
– Смотрите выше!
– Где и когда вы испытали самое большое счастье?
– Смотрите выше!
– Любимый запах?
Секунду он медлит:
– Или свежескошенная трава, или макушка новорожденного ребенка…
– Любимый фильм?
– «Империя наносит ответный удар».
– А какое ваше любимое слово?
Секунду он думает:
– То, которому научила меня жена: «обожание».
…и Стивен К. Маккуин решил, что, пожалуй, дальше уже лучше не читать. Он бросил газету на кресло напротив. Что это за чушь про запах макушки новорожденного? У Джоша ведь и детей нет. Чью же голову он нюхал? С противоположного сиденья ухмылялась фотография Джоша: безукоризненная щетина, рука проводит по волосам, рубашка расстегнута до пояса. Стивен перевернул газету фотографией вниз и снова стал смотреть в окно поезда на плывущие мимо башни и здания Стоквелла и Воксхолла.