Дуэль
Шрифт:
Все было густо занесено снегом, но Игорь Сергеевич заметил узкую тропинку, уходящую вглубь разрушенного строения. Ступив на нее, Пономарь прошел до конца и перед ним оказалась прочная, обитая листовым железом, дверь. Несмотря на тьму, Дарофеев разглядел, что металл расписан какими-то странными символами.
Не зная, что делать дальше, целитель сильно ударил по двери. Та отозвалась мощным гулом. Когда тот затих, послышался незнакомый Игорю Сергеевичу глубокий бас:
– Кто ты?
– Я - Игорь Дарофеев, - ответил Пономарь.
– Зачем пришел
– Я хочу обресть мудрость и память.
– Как воспользуешься ты этими дарами?
– Для исцеления страждущих.
– Достойные ответы, - пророкотал невидимый обладатель баса.
– Заходи, и знай, что здесь ты потеряешь и обретешь себя!
Дверь со скрипом отворилась и целитель у видел перед собой мужика, выше себя на целую голову. Тот был облачен в плаще капюшоном, который полностью закрывал лицо говорившего. Плащ же оказался весьма странен. Низ его состоял из совершенно черной материи, средина была серой а верх, начиная с груди, и сам капюшон - ослепительно белыми.
За мужчиной вниз шли ступени, который освещались немногочисленными факелами, вставленными в держатели в виде горгулий.
– Следуй за мной!
– сказал незнакомец и стал спускаться. Когда он спустился на несколько ступеней, Игорю Сергеевичу на мгновение показалось, что мужик плывет прямо по воздуху, плавно вырастая из него. Такова была иллюзия его одеяния.
Все еще под впечатлением наваждения, Дарофеев стал спускаться. Внизу к нему подошли двое в таких же черно-серо-белых плащах и освободили целителя от пальто.
– Готов ли ты вступить в круг трансформации?
– спросил бас.
– Да, - не задумываясь сказал Пономарь.
– Готов ли ты расстаться с былыми иллюзиями и прикоснуться к истине во всем ее нестерпимом блеске, величии и ужасе?
– Да, - прозвучал ответ.
– Готов ли ты шаг за шагом идти по восьмичастному пути истинного освобождения?
– Да!
– Тогда - проходи!
Двое служителей, откинули бархатные завесы и перед Дарофеевым открылся просторный круглый зал. Целитель шагнул туда.
Зал освещался несколькими десятками свечей, трепещущих огоньков которых явно недоставало, чтобы рассеять мрак этого помещения. Посреди него, в тщательно вырисованном мелом кругу, стоял круглый же алтарь. На нем Игорь Сергеевич заметил распятие, ваджру, диск с пентаграммой, ветвь с зелеными листьями и кинжал.
По стенам, задрапированным черной тканью, стояло человек тридцать. Все в таких же плащах как и встретивший целителя, которые скрывали и лица, и фигуру.
Пономарь понял, что круг на полу - и есть круг трансформации и неспешным шагом направился туда. Едва Дарофеев переступил какую-то невидимую границу, как зазвенели колокольчики и кто-то невидимый начал громко читать молитву на незнакомом языке.
– А теперь, - торжественно проговорил бас, - сними с себя чуждые твоей коже покровы, и предстань таким, каким был ты в миг рождения, и будешь в миг смерти, ибо стоишь ты на грани двух миров!
Несмотря на то, что Игорь Сергеевич, казалось,
Целитель уже начал расстегивать пиджак, как заметил, что его уже раздевают. Занимались этим, по видимому, те же, кто снимал с Дарофеева пальто.
В считанные мгновения Игорь Сергеевич оказался наг.
– Возляг же на священный алтарь!
– приказал ведущий.
Дарофеев повиновался. Ему было не по себе и от того, что он находится здесь, и оттого, что на него смотрят эти, собравшиеся здесь люди, имея возможность созерцать его, далекое от атлетического, тело. Целитель буквально кожей ощущал, что все внимание приковано только к его персоне. Энергетические лучи исходили со всех сторон, пронизывая организм Пономаря и не было возможности от них скрыться, кроме как подняться и убежать.
Ведущий взял в руки кинжал. Молитва и перезвон сразу стали и громче, и интенсивнее. Моментами они стали срываться с мелодичности в яростную какофонию.
– Я пронзаю твое чрево, дабы выпустить из него змея чревоугодия и жабу похоти!
– медленно пробасил жрец. Он, держа кинжал двумя руками, приложил его острие к точке над пупком и быстро нажал на рукоять.
Игорь Сергеевич зажмурился и приготовился к боли. Но боли не было. Лезвие утопилось в рукоятке кинжала и, когда ведущий "вытащил" его из живота Дарофеева, в точке соприкосновения осталась неведомо откуда взявшаяся кровавая лужица.
– Я пронзаю твое сердце, дабы выпустить из него паука жестокосердия и нетопыря черной зависти!
"Погружение" кинжала в тело повторилось.
– Я пронзаю твою голову, - продолжал жрец - дабы выпустить из нее трех демонов: демона праздного любопытства, демона лукавого мудрствования и демона разрушительного полузнания!!!
И после этих слов, после прикосновения ледяного кончика кинжала к своему темени, Пономарь словно воочию увидел, как покидают его мозг, со страшными воплями, истекающие гноем и черной кровью, троица омерзительных существ, похожих одновременно на ящериц и на летучих мышей.
Все дальнейшее слилось в странную фантасмогорию. Да-рофеев перестал понимать, что происходит наяву, а что плод его воображения, или экстрасёнсорного восприятия. Живая ветвь с листьями сперва покрылась цветами, а затем на ней появились плоды, похожие на яблоки, и Игорь Сергеевич вкусил от этого плода. Диск с пентаграммой трансформировался в щит, а распятие в меч и целитель пронзил этим мечом свое отражение в зеркале.
Но, что Пономарь четко ощущал, так это то, что вокруг него с каждой секундой росла напряженность энергоинформационного поля. В какой-то момент, когда его давление стало уже нестерпимым, до слуха Дарофеева долетела фраза: