Дуэль

Хейер Джорджетт

Он втянул в нос щепотку табака.

– Я присутствовал, мэм, когда ваш брат оскорбил лорда Ротерфилда.

Эти слова, казалось, расстроили Доротею.

– В этом ужасном игорном доме?

– Это вовсе не ужасный игорный дом, а напротив, вполне порядочный закрытый клуб. Думаю, мало кто знает, как лорду Солтвуду удалось пробраться туда.

Девушка покраснела.

– Чарли уговорил глупого Торриборна отвезти его в это ведение. Полагаю, он не должен был так поступать, но лорд Ротерфилд напрасно устроил ему такой нагоняй

при людях! Вы должны согласиться, что он поступил не очень красиво!

– Конечно, – согласился он. – Только прошу вас, не подумайте, что я испытываю пусть даже малейшее желание за­щищать Ротерфилда. Отнюдь. Однако в оправдание его светло­сти мне хотелось бы сообщить вам, что ваш брат несправедливо и необоснованно оскорбил Ротерфилда. Его светлость обладает многими недостатками… порой я даже думаю, что он вызывает во мне самую большую неприязнь среди всех моих знакомых!.. Но уверяю вас, что при игре в карты или кости его поведение безупречно! Простите меня за совет, который может вам не очень понравиться, мэм, но, на мой взгляд, вашему брату этот урок пойдет только на пользу. Мне остается надеяться, что в будущем он не будет несправедливо обвинять джентльменов в использовании налитых свинцом костей!

– Да, я знаю, что Чарли поступил очень плохо, но если он станет завтра стреляться с лордом Ротерфилдом, у него просто не будет этого самого будущего.

– Это слова из высокой челтенхемской трагедии о мес­ти! – весело ответил он. – Едва ли Ротерфилд сделает то, че­го вы так боитесь, мое дорогое дитя!

– Говорят, что его светлость еще ни разу не промахнул­ся, – сообщила Доротея Солтвуд, и ее лицо побледнело от страха.

– Тогда, значит, он попадет Солтвуду как раз в то место, куда захочет попасть.

– Они не должны стреляться, и они не будут стреляться! – горячо сказала девушка. – Я убеждена, что стоит мне только рассказать лорду Ротерфилду о Чарли, и он закончит эту ссору миром.

– Тогда вам лучше уговорить своего брата извиниться за несправедливое обвинение в мошенничестве.

– Да, – прискорбно кивнула Доротея. – То же самое сказал и Бернард, но дело в том, что лорд Ротерфилд очень меткий стрелок, и Чарли никогда, никогда не извинится. Он побоится, что все станут обвинять его в трусости.

– Можно полюбопытствовать, кто такой Бернард?

– Мистер Уэдуортс. Мы знаем его целую вечность, и он один из секундантов Чарли. Бернард и рассказал мне о дуэли. Я, конечно, пообещала ему не говорить Чарли, от кого узнала о ссоре. Видите, единственное, что мне остается – это поло­житься на милость лорда Ротерфилда!

– Лорд Ротерфилд, как вы знаете, не тот человек, на чью милость можно полагаться. К тому же вы поступите очень плохо по отношению к мистеру Уэдуортсу, если сообщите кому-нибудь о его крайне недостойном джентльмена поведении

– О Господи, да я ни за что на свете не причиню бедно­му Бернарду неприятности, но ведь я уже рассказала о нем вам,

сэр!

– Обо мне можете не беспокоиться. Я не подведу вас и по­стараюсь оправдать ваше доверие.

Доротея радостно улыбнулась своему собеседнику:

– Я вижу, что могу вам доверять! Вы очень добры! Но я все равно полна решимости повидать лорда Ротерфилда!

– А я полон решимости отправить вас домой. Дом Ротер­филда не из тех, которые можно посещать по ночам. Господи, да если хотя бы одна живая душа узнает, что вы побывали у него…

Она встала и сжала руки.

– Я с вами полностью согласна, но ситуация-то сложилась отчаянная! Если с Чарли что-то случится, мама не перенесет этого. Можете не спрашивать, что будет со мной… это не имеет никакого значения! Августа говорит, что я сама рою себе яму, поскольку не имею даже представления о том, как следует себя вести воспитанной девушке. Так что не вижу разницы, когда губить себя: сейчас или потом! Вы согласны со мной?

– Нет, не согласен, – рассмеялся он. – И не надо так рас­страиваться, глупое вы дитя! Доверьтесь мне, и я позабочусь, чтобы с вашим неразумным братцем не приключилось ника­кой беды. Договорились?

Доротея Солтвуд пристально посмотрела на него, и в ее гла­зах затеплилась надежда.

– Вы, сэр? О, неужели вы собираетесь пойти к лорду Ротерфилду и все ему объяснить? Что бедному Чарли всегда во всем потакали, поскольку наш отец давно умер, когда он еще был маленьким мальчиком, и что мама не разрешала ему хо­дить в школу и не позволяла никому сердить его, и что Чарли совсем недавно приехал в город и не научился еще держать се­бя в руках, и…

Он прервал эту взволнованную и несколько бессвязную речь, взял одну из маленьких ручек Доротеи и легонько поце­ловал.

– Можете быть уверены, я не позволяю лорду Ротерфилду тронуть даже волосок на голове вашего бедного Чарли!

– И думаете, он послушает вас? – неуверенно поинтере­совалась сестра лорда Солтвуда. – Близкая подруга Августы, мисс Станстед, говорит, что Ротерфилд очень гордый и непри­ятный человек и ему наплевать на чужое мнение.

– Совершенно верно. Но я могу заставить его сделать то, что хочу. Можете довериться мне.

Доротея облегченно вздохнула, и на ее губах вновь заиграла очаровательная улыбка.

– О да, сэр! Я вам доверяю! Знаете, что самое странное? Должна признаться, я немного испугалась, когда вы отдернули штору. У вас был такой грозный взгляд! Но я сама во всем ви­новата, и я сразу поняла, что мне нечего бояться.

– Забудьте о моем грозном взгляде, и я буду считать себя удовлетворенным… А сейчас я отвезу вас домой. Кажется, вы сказали, будто никто не знает, что вы покинули дом. Вы суме­ете вернуться так, чтобы вас не видели слуги? – Доротея Солтвуд кивнула, и в ее больших глазах заплясали озорные огоньки. – Ужасная девушка, – весело произнес он. – Мне искренне жаль леди Солтвуд!