Дуэль

Мецгер Барбара

– Вздор! Вы совсем еще ребенок!

Она посмотрела на него как-то странно, но ничего не сказала, и Йен продолжал:

– И почему бы мне было не послать сообщение вам домой? Или вы боитесь, что он примчится в Лондон и вернет вас обратно, не пожелав оставить вас на попечение чужих людей и отсутствующих моряков?

– Он опекун Троя. Если он захочет вернуть брата домой, ему придется нанять еще слуг, удобный для такого путешествия экипаж, врачей, которые станут ухаживать за больным, – не говоря уже о том, что ему пришлось бы прожить

не одну неделю в лондонской гостинице. Даже ему было бы ясно, что Троя пока нельзя никуда перевозить. Что же до меня, то моим опекуном был назначен дядя Барнаби, а не Спартак, слава Богу. Ренсдейл ничего не может мне приказать.

– Ничего, кроме одного – потребовать, чтобы вы жили отдельно от вашего брата, – предположил Йен и понял, что попал в точку, потому что на лице ее отразился страх.

– Да, – прошептала Афина, – он может отобрать у меня Троя.

Только чудовище способно разлучить эту любящую пару.

– Я расскажу ему, как много вы делаете, чтобы мальчик выздоровел. Он поймет.

– Он поймет, что это повод оставить меня в Лондоне в доме дяди Барнаби и не брать меня обратно в Ренслоу-Холл.

– Чушь. Я сообщу ему…

– Вы и так сообщили ему слишком много, благодарю вас.

Сердитые голоса или боль, прозвучавшая в голосе сестры, потревожили Троя, и он попытался что-то сказать. Афина и граф наклонились к нему.

– Он скажет…

– Конечно, он скажет. Но не беспокойся, дорогой, когда Ренсдейл приедет – если он вообще сочтет нужным приехать, ведь ты знаешь, что Вероника терпеть не может поездок, – ты будешь совершенно здоров.

– Буду ездить… на лошадях Неистового Мардена.

Это было неожиданностью для лорда Мардена, но он принял вызов.

– Вы выберете себе лошадь на конюшне, после того как попробуете свои силы на Рите. Это послушная лошадка, я держу ее для сестры. Игривая, но не норовистая.

Трой улыбнулся, проглотил еще одну ложку жаропонижающей микстуры и закрыл глаза.

Граф несколько вырос в глазах Афины после данного им обещания, и она шепотом поблагодарила его. А потом пробормотала себе под нос:

– У нас все было так хорошо, что Ренсдейл ни в чем не мог нас упрекнуть. Трой чувствовал себя гораздо лучше, пока какой-то идиот не ранил его.

– Это был несчастный случай.

– Несчастный случай, который не произошел бы, если бы взрослые мужчины не играли с оружием.

Это была правда, мучительная правда. Йен отломил кусочек бисквита и протянул собаке, стремясь заслужить похвалу хотя бы от нее.

– Теперь у Ренсдейла будет еще один повод держать Троя дома, пока он действительно не угаснет от скуки. Я надеялась, что через несколько лет Трой поступит в университет, и он усердно готовился к этому. Теперь наш братец заявит, что Трой слишком слаб. А на самом деле все просто – учеба слишком дорого стоит.

– Ренсдейл, конечно, не откажет мальчику в возможности получить образование, если ему позволит состояние здоровья.

– Скорее,

этот простофиля не захочет, чтобы все узнали, что кто-то из Ренслоу – неполноценный человек. Слабое здоровье Троя всегда было для него и Вероники источником стыда.

Йен знал это, подобное отношение было очень распространено в благородном обществе, которое отнюдь не отличалось благородством по отношению к своим калекам и инвалидам.

– Моя родная сестра…

Но Афина прервала его:

– Клянусь венцом Нептуна, вам следовало привезти моего брата на Камерон-стрит, где ему и следовало находиться!

– Находиться в обществе пирата, пропавшего конюха и кухарки, которая стала бы ухаживать за ним?

– Мы как-нибудь справились бы.

На это замечание не стоило даже отвечать. Вместо ответа Йен поднял бровь, но мисс Ренслоу не смотрела на него. Она опять вытирала лоб брату, жужжа что-то нескладное. Неблагодарная девчонка, лишенная всяких музыкальных способностей.

Вот неблагодарная девчонка, сказала себе Афина. Он ее хозяин, спаситель ее брата, он помогал ей всю ночь – самую темную ночь в ее жизни. Конечно, джентльмен обязан сообщить другому джентльмену о катастрофе, случившейся с членом его семьи. Лорд Марден не может знать, каково положение дел в Ренслоу-Холле, он поступил достойно и благородно. Теперь он изо всех сил старается не уснуть. Любая горничная могла бы помогать ей не хуже, чем он, но присущее ему чувство долга заставило его остаться, и оно же заставило его написать ее брату. Такой человек заслуживает уважения. А она только и делала, что упрекала его.

Афина решила извиниться перед графом, когда тот проснётся. А пока что взяла запасное одеяло и укрыла его босые ноги.

Йен проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

– Прошу вас, милорд. Мне нужна помощь.

Он мгновенно вскочил, но не сразу сориентировался в тускло освещенной комнате.

– Что я должен делать?

– Нужно погрузить его в холодную ванну. Лакеи сейчас принесут ее, но я не могу сделать это сама.

– Ну разумеется. Мы с Хопкинсом все сделаем. Сделаем осторожно, не сомневайтесь.

– Нет, мне только нужно, чтобы вы его подняли. Я много лет помогала его купать, когда у него в детстве бывала лихорадка.

– Он уже не ребенок, и уверяю вас, ему не понравится, что его купает сестра.

Афина хотела возразить, но поняла, что его сиятельство прав.

– Я велю принести ванну в вашу комнату, горячую ванну, чтобы вы хоть немного расслабились.

Это предложение представилось ей весьма заманчивым, и она поспешила в свою комнату, приняла ванну и переоделась. Когда девушка вернулась в комнату больного, Трой уже лежал в постели одетый в свежую ночную рубашку, и, потрогав его лоб, Афина почувствовала, что лоб уже не такой горячий. Граф снова сидел в кресле рядом с кроватью и тихо разговаривал с Троем, который, видимо, слушал его.