Дуэнья

Шеридан Ричард Бринсли

Дуэнья. Послушайте, сеньор, я вижу, вы совсем потеряли голову от моей снисходительности и сами не знаете, что говорите.

Исаак. Вы совершенно правы, сеньора, так оно и есть. Но это возмездье, я вижу в этом возмездье за то, что я не тороплю той минуты, когда вы мне позволите завершить мое блаженство, осведомив дона Херонимо о вашей снисходительности.

Дуэнья. Сеньор, я должна заявить вам с полной откровенностью, что я никогда не стану вашей с согласия моего отца.

Исаак. Вот так-так! Почему это?

Дуэнья.

Когда мой отец, рассвирепев, поклялся, что не желает меня видеть до тех пор, пока я не подчинюсь его воле, я также дала обет, что никогда не возьму себе мужа из его рук. Ничто не заставит меня нарушить эту клятву. Но, если у вас хватит ума и находчивости, чтобы похитить меня без его ведома, я ваша.

Исаак. Хм!

Дуэнья. Я вижу, сеньор, вы колеблетесь...

Исаак (в сторону). По правде говоря, выдумка не так плоха! Если я ловлю ее на слове, я обеспечиваю себе ее состояние, а сам избегаю каких бы то ни было имущественных обязательств. Таким образом, я оставляю с носом не только воздыхателя, но и отца. О хитрая шельма, Исаак! Нет-нет, вы только дайте волю этим мозгам! Честное слово, я так и сделаю!

Дуэнья. Так как же, сеньор? Каково ваше решение?

Исаак. Сеньора, я онемел от восторга... Я восхищен вашей смелостью и радостно принимаю ваше предложение. И позвольте мне на этой лилейной руке запечатлеть мою благодарность.

Дуэнья. Сеньор, вы должны заручиться у моего отца позволением гулять со мной в нашем саду. Но ни в коем случае не говорите ему, что я отношусь к вам благосклонно.

Исаак. Разумеется, нет. Это все бы испортило. И, если уж речь идет о храбрости, положитесь на меня; в такого рода делах предоставьте мне действовать самому. Вы, не позже чем сегодня, освободитесь от его власти.

Дуэнья. Хорошо, устроить все это я предоставляю вам. Я вижу ясно, сеньор, что вы не из тех людей, кого легко одурачить.

Исаак. И в этом вы правы, сеньора. В этом вы правы, клянусь вам.

Возвращается горничная.

Горничная. Там какой-то сеньор просит разрешения поговорить с сеньором Мендосой.

Исаак. Сеньора, это один мой друг, верный друг. Попросите его.

Горничная уходит.

На него, сеньора, можно положиться.

Входит дон Карлос.

Ну как, дорогой мой? (Перешептывается с доном Карлосом.)

Дон Карло с. Я оставил донью Клару у вас в доме, но нигде не могу найти Антоньо.

Исаак. Ничего, я сам его разыщу. Карлос, душа моя, я процветаю, я благоденствую!

Дон Карлос. А где же ваша невеста?

Исаак. Да вот она, дурачок вы этакий, вот она стоит.

Дон Карлос. Скажу вам, она дьявольски безобразна!

Исаак. Тс-с! (Закрывает ему рот рукой.)

Дуэнья. Что ваш друг говорит, сеньор?

Исаак. О сеньора, он выражает свое восхищение красотами, каких никогда не видел в жизни. Так ведь, Карлос?

Дон

Карлос. Да, никогда в жизни не видел, это верно!

Дуэнья. Вы очень галантный кавалер. А теперь, сеньор Мендоса, мне кажется, нам лучше расстаться. Помните наш уговор.

Исаак. О сеньора, он начертан в моем сердце так же неизгладимо, как образ этих божественных красот! Прощайте, идол моей души!.. Но позвольте мне еще раз... (Целует ее.)

Дуэнья. Дорогой, любезный сеньор, прощайте!

Исаак. Ваш раб навеки!.. Послушайте, Карлос, скажите что-нибудь учтивое на прощание.

Дон Карлос. Честное слово, Исаак, я не встречал женщины, с которой труднее было бы любезничать. Но попытаюсь использовать нечто, приготовленное к сегодняшнему случаю.

Я в мире не встречал четы,

По красоте настолько сходной.

В ней - юной прелести черты,

В нем - силы облик благородный.

Сама природа по заслугам

Соединила вас друг с другом:

Она, любя,

Ждала тебя,

А ты рожден ей быть супругом.

У ваших будущих детей

Повторятся приметы ваши:

Отцовский ум - у сыновей,

У дочерей - краса мамаши.

Они от вас воспримут разом

И прелесть черт и тонкий разум.

Пусть много лет

Небесный свет

Вам блещет радостным алмазом!

Уходят.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Библиотека в доме дона Херонимо.

Дон Херонимо и дон Фернандо.

Дон Херонимо. Мои возражения против Антоньо? Я их привел: он беден. Можешь ты в этом его оправдать?

Дон Фернандо. Сеньор, я признаю, что он не богач. Но его род - один из самых древних и уважаемых в королевстве.

Дон Херонимо. Да, конечно, нищие - весьма древний род в любом королевстве. Но не очень-то почтенный, дитя мое.

Дон Фернандо. У Антоньо, сеньор, много приятных качеств.

Дон Херонимо. Но он беден. Можешь ты в этом его обелить, я тебя спрашиваю? Разве это не беспутный повеса, промотавший отцовское наследие?

Дон Фернандо. Сеньор, он наследовал очень немногое. А разорила его скорее щедрость, чем мотовство. Но он ничем не запятнал своей чести, которая, как и его титул, пережила его богатство.

Дон Херонимо. Что за дурацкие речи! Знатность без состояния, милый мой, так же смешна, как золотое шитье на фризовом кафтане.

Дон Фернандо. Сеньор, так может рассуждать какой-нибудь голландский или английский купец, но не испанец.

Дон Херонимо. Да. И эти голландские и английские купцы, как ты их называешь, поумнее испанцев. В Англии, милый мой, когда-то не меньше нашего считались со знатностью и с происхождением. Но там давно уже убедились в том, какой чудесный очиститель золото. И теперь там спрашивают родословную только у лошадей... А! Вот и Исаак! Надеюсь, он преуспел в своем сватовстве.