Дуэт
Шрифт:
Они вошли в примерочную.
Модельер крикнул:
— Принесите платья для мисс Джонер.
Кэтрин была приятно удивлена. Ткань первого платья была такова, что оно производило впечатление светящегося. На сцене оно будет вспыхивать кроваво-красным и серебряным в ярком свете юпитеров.
Она восхищенно смотрела на свое отражение в зеркалах, а Майкл тем временем укладывал складки, подгоняя платье под ее фигуру.
Шесть лет назад Кэтрин приходила в ужас, когда ее изображали на обложках журналов, на афишах во время гастролей. Это все случилось так быстро — грандиозный
Фредерик сердился. Они старались избегать слишком навязчивой рекламы, потому что были счастливы и видели только друг друга. Потом, когда он внезапно уехал, знакомые фотографии и их фамилии все еще долго появлялись на журнальных обложках, но слова были холодными и жесткими, а подробности о неудачно сложившейся личной жизни звезды причиняли боль, выставляя ее переживания на публичное обозрение. Кэтрин перестала смотреть журналы.
Через год с небольшим она приобрела репутацию любимицы публики, знаменитой по праву. Ее карьера состоялась, более того — стала смыслом ее жизни. Певица научилась справляться с трудностями.
После сверкающего красно-серебряного платья Кэтрин переоделась в черный в обтяжку костюм и почувствовала себя, как в собственной коже. Всем своим существом она ощутила это единство одеяния и тела. Но после критического осмотра костюма девушка все же решила, что он вызывающе сексуален.
— Нет, я не стану приобретать такой костюм для турне по Европе, — сказала она, еще раз разглядывая свой силуэт в зеркале. — Майкл, не знаю, хватит ли у меня смелости надеть его.
— Брось, костюм фантастический.
— Но не рассчитанный на снобов-аристократов. — Кэтрин повернулась и заметила, как пристально он разглядывает ее профессиональным взглядом. — Он слишком откровенен…
— У тебя красивое миниатюрное тело, Кэт. Ни одна из моих клиенток не наденет платье без того, что ты называешь «откровенным». Хорошо, снимай его. Костюм прекрасен именно в таком виде, я не стану его переделывать. Со временем ты поймешь, что он — для тебя.
— Я буду чувствовать себя, как на осмотре у врача, — сказала Кэтрин, надевая синие брюки в обтяжку и блузку. — Кто знает самые большие секреты о нашем теле? Только портной.
— А кто знает еще больше о ваших секретах, дорогая? Женщина становится болтливой, когда она полуодета.
— Представляю, какие очаровательные сплетни тебе известны. — Застегнув пояс, Кэтрин подошла и дружески прильнула к плечу своего друга. — Расскажи что-нибудь ужасно нескромное и шокирующее. Расскажи, Майкл, ведь ты все о всех знаешь.
—
Кэтрин остановилась на полпути к двери.
— Что-о-о? — Она порывисто дернулась. — Иногда я думаю, что с тобой надо быть поосторожнее, чтобы никто прежде времени не узнал моих замыслов. Сколько лет я мечтала получить возможность написать тексты и музыку к этому фильму! — Она пожала плечами. — Линда Хармен!.. Не хотела бы я, чтобы она играла роль в моем фильме. Кто работает над партитурой, Майкл? — Кэтрин обхватила его шею. — Давай, скажи мне, я ведь могла бы это сделать? Я так этого хочу!
— Она не знает, Кэт. Ты так сжала мне шею, что нарушила кровообращение, — добавил он, освобождаясь от ее рук.
— Она не знает! Это еще хуже, в тысячу раз хуже! Какой-то безликий, никому не известный сочинитель, не способный толком понять даже общий замысел произведения, будет пыхтеть за роялем, делая непростительные ошибки.
— Всегда найдется кто-то талантливый, кто, возможно, исправит их.
— Кто стоит за этим, уж не ты ли? — спросила она и накинула на плечи жакет.
Он посмотрел на нее, потрепал по щеке и звучно поцеловал.
— Иди домой и спустись на грешную землю, дорогая. Это тебя успокоит.
— Я пойду не домой, а в соседний магазин, к Мэри Форд, — с угрозой произнесла она имя главной конкурентки Майкла.
— Я пропущу эти злые слова мимо ушей, — насмешливо сказал модельер. — Ведь у меня золотое сердце.
Кэтрин улыбнулась, взяла сверток с костюмами и ушла.
Когда певица вернулась домой, ее встретила тишина. Она почувствовала запах лимона и гвоздики, значит, в доме была уборка. По привычке она бросилась в музыкальный салон и убедилась, что там, слава Богу, никто ничего не трогал. Она, несмотря на свою неорганизованность, не терпела, когда в ее любимой комнате нарушали известный ей одной порядок.
Кэтрин купила дом такого размера, чтобы можно было свободно по нему бродить. Она выросла в маленькой комнатушке и боялась замкнутого пространства. Ей нравился аромат чистоты. И она ненавидела больницы с их специфическими запахами, дым от дешевых сигарет, тошнотворно сладкий дух вчерашней выпивки. Этот прекрасный дом она смогла приобрести благодаря своему голосу, благодаря своей каторжной и такой любимой работе.
Кэтрин кружила по комнате, наслаждаясь ее теплом и уютом. Я счастлива, думала она, счастлива оттого, что нахожусь здесь. Она вынула уже увядшие розы из китайской вазы и, спускаясь в холл, запела. В библиотеке ее остановил вид голых ног Марианны, лежащих на письменном столе.
Ее дорогая подруга, болтая по телефону, жестом пригласила Кэтрин войти и продолжила разговор.
Комната, обитая панелями из красного дерева и обставленная богатой мебелью, выглядела шикарно. Кэтрин уселась в уютное кресло.
Наконец Марианна положила трубку.
— Я так и не узнала у тебя, как прошла запись.
— Да. — Кэтрин глубоко вздохнула. — Она прошла великолепно. Счастливее этих мгновений у меня не было в жизни. По-моему, я всем очень понравилась.